Книга Мой ласковый зверь, страница 97 – Юлия Мош

В мгновение ока я обратился обратно в человеческий облик, мои кости хрустели, мышцы возвращались в привычную форму, но я не обращал внимания на свою собственную боль, на раны, на избитое лицо. Подхватил её на руки, под её взмокшие коленки, как самое драгоценное сокровище, которое только что выхватил из лап смерти. Её тело было легким, обмякшим, но таким родным, излучающим тепло и жизнь. — Все хорошо, моя девочка. Все хорошо. — шептал я, целуя её лицо, лоб, виски, слизывая соленые слезы и кровь, которая выступила на разбитой губе. — Все закончилось. Ты в безопасности. Я здесь. С тобой. Я здесь. — Глеб… — она обняла меня за шею, её тонкие, слабые пальцы цеплялись за мою шею, словно за спасательный круг, за единственную ниточку, связывающую её с реальностью. Она зарылась лицом в плечо, её тело дрожало, ее дыхание было прерывистым. — Я так боялась... думала, не увижу тебя больше... Думала... он... — Тихо, моя девочка. — я прижимал её к себе изо всех сил, желая растворить её страх в своих объятиях, желая стать для нее непробиваемой стеной. — Я здесь. Всегда буду здесь. Ты моя. Навсегда. Никто не посмеет больше. Дарина подошла к нам, её взгляд был серьезным, но в нем читалось облегчение, смешанное с торжеством. — Глеб, нужно уходить. Здание может рухнуть. Взрыв повредил несущие конструкции. Оно долго не простоит. У нас мало времени. — сказала она, её голос был отрывистым, профессиональным, но в нём звенела забота. Я кивнул, понимая всю серьезность ситуации. Понес Лизу к выходу. Роман, которого уже крепко держали двое моих оборотней, кричал что-то вслед, его голос был полон ненависти, угроз, проклятий, но я не обращал внимания. Моя стая, во главе с Дариной, мои люди, мои верные волки, разберутся с ним. А мне нужно было вытащить отсюда свою пару, свое сердце, свою жизнь.

Снаружи, во дворе, уже ждала не одна, а три кареты скорой помощи, их синие проблесковые маячки резали ночную тьму, а сирены пронзительно выли. Павел, мой верный друг и лучший врач, как всегда, был на посту, лично возглавляя приехавших медиков. Увидев Лизу, её бледное, избитое лицо, он побледнел, его взгляд стал тревожным, но руки оставались собранными.

— Быстро в машину! Немедленно! — скомандовал он, его голос был напряженным, каждое слово отдавалось эхом. Ожоги от серебра нужно срочно обработать и нейтрализовать. И проверить на отравление. Кроме того, на предмет внутренних повреждений. Каждый удар должен быть зафиксирован. Я осторожно, с нежностью, уложил Лизу на носилки, затем в карету скорой, сам сел рядом, крепко сжимая её руку, не отпуская ни на секунду. Павел начал осматривать ее, аккуратно обрабатывать кровоточащие раны на шее, а затем и другие раны на её изувеченном теле. Она морщилась, скулила, когда он касался её, её маленькие пальчики до боли сжимали мою ладонь. Её боль была моей болью.

— Больно? — спросил я, мой голос был охрипшим от переживаний, от нарастающей ярости. Терпимо. — она попыталась улыбнуться, но губа была разбита, и улыбка вышла лишь жалкой, болезненной гримасой. — Главное, ты рядом. Я знала... я знала, что ты придёшь. Я верила. Я поднес её руку, бледную, изрезанную веревками, к губам, поцеловал её окровавленные, содранные костяшки. Мои глаза встретились с её глазами. В них, несмотря на страх и боль, горел огонек надежды и любви. — Всегда буду рядом. — пообещал я, и это было не просто обещание, это была клятва Альфы. Клятва, выстраданная болью и отчаянием.