Книга Мой ласковый зверь, страница 28 – Юлия Мош

Слишком грубый, слишком варварский укус. Чужой запах. Незнакомый. Отвратительный. Он висел в воздухе, смешиваясь с запахом страха и крови, проникая в каждую клеточку легких, обжигая носоглотку. Это был не просто запах чужака, это был запах врага. Запах того, кто посмел бросить вызов. — Это вызов, Альфа. — Кирилл мрачно сказал, его голос был глухим, словно колокол, возвещающий о беде. Мы осматривали тело, лежащее на влажной, осенней земле, уже начинающей впитывать кровь.

Или хочет меня вывести из равновесия. — я присел на корточки, мое обоняние обострилось до предела, пронзая запахи земли и листвы. Каждый волосок на руках встал дыбом. Зверь внутри напрягся, готовый в любой момент сорваться с цепи, его когти царапали внутреннюю сторону моей кожи, требуя свободы. Запах был странный. Оборотень, да. Но... какой-то неправильный. Будто больной. Гнилой. Отравленный. Помешанный. Что будем делать? — спросил Кирилл, его глаза, обычно спокойные, сейчас были полны решимости и скрытой ярости.

Он был готов к бою. Мои волки всегда готовы, если я дам команду. — Усилить охрану. — Мой голос был низким, властным. Я встал, отряхивая руки от земли, и моё лицо, я чувствовал, было каменным, непроницаемым. — Втрое. Особое внимание — вокруг дома. Моего дома. — Я имел в виду не свое жилище, а наше жилище. То, где сейчас находилась она. — И найти этого ублюдка. Быстро. На куски порву. Домой я вернулся только через три дня. Три бесконечно долгих дня и ночи. Измотанный. Злой. Без результатов. Каждая мышца ныла от усталости, но внутренний зверь не позволял расслабиться, он рычал, требуя удовлетворения. Мы прочесали всю территорию, каждый куст, каждый камень, но никого не нашли. Будто призрак. И это бесило меня больше всего. Будто он смеялся над нами, играл, дразнил. Лиза. Она встретила меня у порога. Моя Лиза. Увидел ее... и на мгновение вся усталость, вся ярость отступила, словно волшебной палочкой взмахнули. Она похорошела за эти дни. Щеки порозовели, губы не были такими бледными, а глаза, в которых раньше плескались лишь страх и отчаяние, теперь не были такими потухшими, в них появилась какая-то искорка.

Увидев меня, она вздрогнула, ее тело напряглось, но на этот раз не от страха передо мной, а от волнения, от беспокойства за меня.

— Глеб, что случилось? — встревоженно спросила она, ее голос был так полон неподдельного беспокойства. Она подошла ближе, ее маленькая рука скользнула к моей, но остановилась, не решаясь коснуться. Работа. — устало ответил я, сбрасывая куртку. Она упала на пол, словно тяжелая шкура. Ты ранен? — Ее глаза, острые и внимательные, разглядели темное пятно на моей рубашке. Кровь. Чужая. Не моя. — Я попытался пройти мимо, уйти в кабинет, в душ, смыть с себя эту грязь, этот запах врага, чтобы не волновать ee. Но она встала на пути, хрупкая, но такая решительная. — Глеб Викторович, идем, — твердо сказала она и, к моему удивлению, потянула меня за руку. Моя тихая, испуганная мышка, которая еще недавно боялась собственных теней, вдруг стала такой решительной? Где она взяла эту силу, эту уверенность? Мой зверь внутри, словно зачарованный, внимательно следил за ней, удивленный, но довольный. Она отвела меня в ванную. Не спрашивая, почти приказывая, заставила снять рубашку. Ее глаза расширились, когда она увидела следы недавней стычкис членом соседей стаи, что для нас не редкость. — Царапины. Синяки. Ничего серьезного для оборотня, но для человека...