Книга Скованные тьмой. Второй шанс, страница 32 – Екатерина Вострова

Улыбка исчезла с его лица.

— Ты не можешь меня стеснить, Селеста. В Крейнхолле достаточно комнат, чтобы мы неделями не встречались, если это именно то, чего ты хочешь.

Последняя фраза прозвучала спокойно, но ей показалось, что в голосе Деймона мелькнуло разочарование.

Селесте сразу захотелось объяснить, что она вовсе не стремится его избегать. Напротив, рядом с ним она легко забывала, что их брак существует лишь на бумаге.

— Дело не в этом, — сказала она. — Мне действительно удобнее остаться рядом с библиотекой и учебными залами.

Деймон несколько мгновений смотрел на нее, затем коротко кивнул.

— Хорошо. Но даже моя фиктивная жена не станет жить в общей комнате, куда любой может войти без разрешения. Я поговорю с ректором.

Селеста собиралась возразить, однако выражение его лица ясно говорило, что в этом вопросе он уступать не намерен.

Так жизнь Селесты в академии изменилась до неузнаваемости.

В тот же вечер ее переселили из общежития в гостевое крыло, которое обычно открывали только для членов королевской семьи и иностранных послов. В ее распоряжении оказались спальня, небольшая гостиная, отдельная ванная и кабинет с окнами на академический сад. Возле входа постоянно дежурил охранник, а ректор лично трижды поинтересовался, достаточно ли хорошо растоплен камин. Селеста подозревала, что даже покои самого Фирса скромнее.

Слухи в академии, конечно, не утихли, а наоборот — обросли нелепыми подробностями. Кто-то шептался, что она опоила Темного любовным зельем, кто-то — что продала душу за деньги, а одна особенно впечатлительная первокурсница на полном серьезе клялась подруге, что видела, как у Селесты светятся глаза.

Но открыто задирать ее больше никто не смел, даже Эдвин, Мирелла и их компании обходили Селесту стороной, опустив глаза. Преподаватели, которые раньше иногда позволяли себе колкие замечания насчет платы за обучение, теперь обращались с подчеркнутой вежливостью. Это была, пожалуй, самая спокойная неделя за все годы учебы в академии.

Вот только спокойствие отдавало горечью, потому что Деймон больше не появлялся. Несколько раз она замечала черный крысиный хвост, мелькавший между стеллажами в библиотеке или в коридоре гостевого крыла, но когда пыталась подойти, Вельморис ловко ускользал, будто избегал ее.

Селеста терялась в догадках, зачем Деймон вообще прислал сюда крысу. Неужели чтобы следить? Проверять, что все в порядке? Или Вельморис был тут по каким-то другим делам, а Селеста просто придавала слишком много значения случайным встречам с фамильяром?

Она убеждала себя, что это и к лучшему, что фиктивный брак не предполагал ежедневных встреч. Он не предполагал вообще ничего, кроме бумаги с подписями.

Хотя, если быть честной с собой, бумага с подписями уже сейчас давала больше, чем она имела за все предыдущие годы: защиту, имя, перед которым умолкал весь двор. Глупо было бы не использовать эту защиту по максимуму. Вопрос только в том, как сделать так, чтобы за защитой осталось что-то еще, кроме холодной бумаги.

Вот только Деймон не появлялся.

Каждый вечер, оставаясь одна в огромной спальне, Селеста невольно вспоминала его лицо в кабинете ректора, осторожное прикосновение к ее ладони в ратуше и странную шутку о его покоях. Иногда она представляла, как все-таки переезжает в Крейнхолл и встречает Деймона за завтраком, еще сонного, с распущенными по плечам волосами. Обычно на этом месте ей приходилось сердито переворачиваться на другой бок и напоминать себе, что настоящие супруги не живут в разных концах столицы, а их жены не ждут неделями, когда муж о них вспомнит.