Книга Пара для волка, страница 2 – Ольга Шерстобитова

Но это все, конечно, не повод в нее соваться. Я не настолько безрассудна, чтобы шагнуть в это заколдованное место и сгинуть. Чары я вообще видеть и чувствовать не могла.

В отличие от бабушки, умершей две недели назад, дара ведьмы у меня не было. Бабушка говорила с самых моих малых лет, что не чувствует его во мне ни капли, что отчасти странно. Сама она была весьма сильной ведьмой, и моя мама то же обладала даром, только не стала его развивать, учиться применять свои способности. Она помнила, как у бабушки из-за этого не сложилось с замужеством, и та осталась одна на руках с маленькой дочкой, поэтому свою жизнь решила посвятить семье. Оттого-то дар и угас, потерял свою силу, и во мне не проснулся, как считала бабушка.

Я всего лишь хорошая травница, в разы слабее любого с магическим даром, сильна лишь знаниями и умениями, которыми со мной поделился единственный родной человек.

Моя мама умерла, когда мне исполнился год. Она сильно простудилась во время осеннего ливня. Бабушки в то время в деревне не оказалось, она была в трех неделях пути от Лесной Благодати и спасала жителей другой деревни от морового проклятья, что возникло из-за случайно найденного одним из местных старого артефакта. Больше помочь маме, по сути, было некому. В ближайших деревнях, кроме моей бабушки, тогда не было ни знахарок, ни травниц, а до крупного города от нас – две недели пути. Мы совсем в глуши живем.

Отец горевал два года, чуть от тоски не зачах, как не раз я слышала от деревенских, а после все же собрался с силами и отправился в город, оставив меня на попечение бабушки. Вскоре он открыл там свое дело, а через время и женился на вдове одного купца, позже у них родилось еще двое детей.

Я с мачехой, как и со сводными сестрами, даже не была знакома, так и осталась тогда жить с бабушкой, а с отцом виделась раз в год, когда он отправлялся с обозом, чтобы распродать свой товар, и выкраивал возможность заглянуть на несколько часов в Лесную Благодать. Оставлял нам немного денег, коротко делился семейными новостями и старательно не смотрел мне в глаза. Все в деревни говорили, что я – вылитая копия мамы, которую отец, спустя столько лет, так и не забыл, потому и тяжело ему даже смотреть на родную старшую дочь. Мне это не особо служило утешением, отец так и оставался чужим человеком.

Не он лечил мои разбитые коленки, не он гладил по волосам, приговаривая, что все образуется, когда что-то не получалось, не он обнимал в ночи, если случались кошмары. Бабушка. Родная и любимая бабушка. И как же мне ее сейчас не хватает! Прожив с ней практически всю свою жизнь, сколько себя помнила, я впервые осталась одна. Без поддержки, помощи, дружеского совета, заботы… И эта пустота и одиночество жгли изнутри и были страшнее любой заколдованной чащи. От них некуда было бежать и прятаться. Но как бы я ни разрывалась от тоски, как бы ни горевала о своей утрате, какой бы страх ни чувствовала… нужно жить дальше.

Как раз за несколько дней до смерти бабушка, словно предчувствуя что-то, а быть может, просто пришел нужный час, заговорила со мной о моем будущем. Выбор ведь был совсем невелик. Мне стоило, как и любой одинокой девушке в двадцать лет, которой я и была, выйти замуж и создать свою семью. Определиться нужно лишь, хочу ли я остаться в деревне, выбрав жениха себе здесь, либо, встретившись в начале осени с отцом, вернуться с ним в город и устроить свою судьбу там.