Книга Я люблю зверя, страница 94 – Наргиза Огненная

К сожалению, за завтраком нам не удалось поговорить. Он отдыхал, а потом с ним общался отец за обедом. Мне оставалось лишь поприветствовать и украдкой бросать взгляды в его сторону, ну и не буду скрывать, я ловила ответные и жутко краснела, что не выдержала и быстро ушла с пылающими щеками и ушами из-за стола. Сказала, что мне срочно нужно готовиться к приходу гостей. И это было правдой. Я носилась с приготовлениями вместе с няней, а потом второпях надевала платье. И если честно, сердце отдавала ритм волнения и предвкушения, а есть ли инструмент чувств? Мне кажется, такими эмоциями нужно делиться, они создадут чудесную музыку. Музыку чувств, нежности, эйфории и всепоглощающего приятного волнения. Когда ты ждешь что сейчас будут салюты и уже смотря на них, ты наполняешься детским восторгом. Думаю такое, может передать только музыка, ну или стихи.

Вечер начинался замечательно. Мы встречали гостей, общались со всеми по залу, я немного была занята столами и закусками, а также музыкантами и самими гостями. Прием шел своим чередом и помолвка тоже. Вначале бала, мы объявили о нашей помолвке и при всех, возле арки из цветов, подписали бумагу, а потом начали церемонию, что входило обмениваться подарками из детства. Это говорило, о намерение вплести новые узы. Это, пожалуй, была самая забавная часть. Мы с господином Ворролдом почти не говорили, больше играли роли гостеприимных хозяев. Но когда я брала его под локоть или когда шли к арке, он бросал на меня взгляды, что были полны смеющихся звезд. Чему я ужасно смущалась и всегда отводила свои глаза первая.

И когда настал момент дарения, то я никак не ожидала получить настоящий кинжал. Очень красивый, инкрустированный кроваво красными камнями граната. На удивление он был легким.

— Как твои волосы, — он поймал маленькую выбившуюся прядь моих волос и подцепил сорванным цветком из арки.

Мне стало безумно неловко и не смогла посмотреть на него, я опустила взгляд на кинжал, что только что вручил он. Любовалась цветом камней, они так красиво играли на закатном солнце, что казалось и правда передавали все оттенки красного.

— Это необычно, — все что смогла вымолвить я. Мне кажется мои щеки такие же красные как этот гранат.

— Да, знаю. Но я в первую очередь воин, и меня растили как война, что не будет королем, но займет не менее важный пост. И этот кинжал подарил брат, когда мне исполнилось пять лет. В тот день он сказал очень интересную вещь. А точнее вначале он прочел мне стих:

Поэтому, брат мой, заботься о своей душе, никто кроме тебя о ней не позаботиться. И только ты вправе подарить ее кому-либо, никто ее у тебя не сможет забрать. Быть бесстрашным воином важно, но не дай, своей душе иссушится и очерстветь. И тогда, когда придет к тебе старость. А она в этом стихотворение принимает форму смерти, ты сможешь уйти с ней за руку, с улыбкой на лице, что ты прожил полную и счастливую, на твой взгляд жизнь. Тогда она будет не злом, а очередным этапом. Что ты тоже пройдешь с гордостью. Так что живи, люби, рискуй, делай ошибки, но никогда не придавай самого себя."