Книга Зимние звезды, страница 5 – Наргиза Огненная

Осторожно вытираю слёзы и пытаюсь смириться, что папы впервые не будет в такой день. Всё-таки я уже не маленькая, может, сестрёнка мне обрадуется.

Вспоминаю про своё загаданное желание. Не работает оно Алеся. Ну или оно исполнится только после Нового года. Утешая себя и наблюдая за снежной вьюгой, время пролетело быстро. И вот я уже в своём маленьком городке, в таком родном. Поднимаюсь по лестнице на третий этаж и уже слышу громкие голоса и музыку. Правда, она доносится не только из нашей квартиры, ещё на первом и последних этажах веселятся от души. Но в данный момент меня волнует только моя дверь. Наконец-то дотаскиваю чемодан до своего этажа и ставлю рядом. Уф, аж вспотела, вроде у меня не так много вещей, как у Леси, но всё равно получился тяжёлым.

— Иду! Не нужно так долго звонить!

Слышу голос мачехи.

— А как ещё до вас дозвониться? Уже пятый раз звоню. — ворчу, но тихо и почти себе под нос.

— Васька?

Юля Михайловна одета празднично, видимо, уже даже гости есть, хотя сейчас только семь вечера. Удивление в глазах неподдельное, смотрит так, словно я ей мерещусь. Похоже, мачеха и правда меня не ждала. Ну в отличие от меня, она узнала намного раньше, что папа не приедет.

— Здравствуйте, да, у меня каникулы новогодние, — говорю ровно и спокойно, это уже привычка так с ней общаться. Так меньше конфликтов, если тон ровный, ей не к чему прикапываться и главное, вежливость. Причём это у меня за пять лет, уже до механизма выработалось.

Берусь за ручку чемодана и поднимаю, чтоб занести, но тёть Юля стоит прямо в проёме и не двигается. Поднимаю на неё непонимающий взгляд.

— Васька, а ты знаешь, что отца не будет? — сообщает мне немного ехидно и скрещивает руки на груди. Стоит в красивом красном атласном платье до пола. Ей очень идёт. Она вообще эффектная женщина. Рыжие пышные волосы и округлые бёдра. Не худая, но и не полная. Как говорят парни в универе, самый сок. Я бы в её возрасте, тоже так хотела бы выглядеть.

— Да, уже знаю, написал мне недавно, — не могу скрыть грусть в голосе и всё ещё не понимаю, почему она меня держит в подъезде.

— Ну тогда, что припёрлась, оставалась бы в общаге или к подружке какой поехала.

От услышанного я дар речи потеряла, можно сказать, она не намекала, а прямым текстом говорила, что мне не рады в собственном доме.

— Тёть Юль... — свою мачеху я исключительно называла только так. Помню, как после их свадьбы с папой, я решила, что у меня теперь есть мама, и назвала ее так. Она так сильно разозлилась, что я дня два боялась выйти из своей комнаты. Нет, она не била, вы не подумайте, но то, как она говорила и объясняла... что у такой, как я нет мамы и быть не может, я поняла свою ошибку.

— Так, ты давай, разворачивайся туда, откуда пришла, и не появляйся на горизонте до приезда отца. Видеть тебя не могу.

Вот вечно повторяющаяся фраза от неё, что видеть меня не может, а почему так ни разу не объяснила. А я всё же привыкла ещё с детства робеть перед ней и немного бояться. Я не из робких, всегда могла ответить и дать сдачи, но её — боялась. Даже не знаю почему.

Таких слов не ожидала, даже мысли не закрадывалось, что мачеха может так со мной поступить. Начинает немного трясти, и страх паутинкой расползается по венам, кажется, паук всё туже и крепче плетёт свою паутину, которая вот-вот кого-нибудь поймает, и, похоже, это будет моё и так израненное сердце. Вначале папа пишет, что его не будет, теперь мачеха на порог дома пускать не хочет и всё это под Новый год, а на улице уже темно и зима уже вступила в свои суровые холодные права. Куда я пойду?