Книга Не женщина - загадка!, страница 81 – Яна Ясная, Светлана Нарватова

Но браслет, тем не менее, носил.

— Почему же “глупо”? Ритуалы работают, потому что приводят человека к нужному настрою и в правильное расположение духа, — рассудительно отозвалась я вслух. Мистер Томпсон благодарно улыбнулся, а я, хоть мне и хотелось развить тему, перешла к вопросам, которые будут выглядеть более уместными относительно заявленной цели визита. — Вам известно что-нибудь о том, откуда у мистера МакФерсона появился этот браслет? — И поспешила объяснить свой вопрос, чтобы у мистера Томпсона, однозначно дорожившего светлой памятью покойного работодателя, не возникло подозрений: — Возможно, у источника сохранились изображения браслета!

Собеседник, явно считавший вложенный контекст в виде “Мы оба прекрасно знаем, что в частных коллекциях происхождение экспонатов не всегда кристально честное, но я не собираюсь изображать полицию нравов и докапываться к законности сделки”, понимающе кивнул, принимая мою позицию, но по существу вопроса разочаровал:

— Нет, к сожалению. Этот браслет появился у Брюса еще до того, как он нанял меня, так что увы. Ни с источником, ни со сроками появления экспоната в коллекции я вам ничем помочь не могу… Мистер МакФерсон был очень аккуратен и дотошен в ведении дел, документация по всей остальной коллекции хранилась в безупречном порядке, но к этому браслету он относился скорее как к личной вещи, чем как к части коллекции понимаете?

И я вынужденно кивнула: понимаю, уважаемый мистер Томпсон. Лучше, чем вы можете себе представить.

— Возможно, вам всё же удалось отыскать изображения браслета? Например, когда вы приводили в порядок дела шефа для передачи наследникам? — с надеждой спросила я. — Нет? А описание? Вы могли бы составить описание?

Морально я была готова к тому, что сейчас мне придется достать из папки его свидетельские показания, а вместе с этим выложить на стол карты, признавшись, что полицию я тоже успела как следует тряхнуть, но мистер Томпсон только кивнул:

— Да, конечно. Центральный символ, крупнее остальных: скарабей. Все последующие символы выполнены в одном размере, примерно треть от центрального. Верхний ряд символов…

Я торопливо зачеркала карандашом в заранее приготовленном блокноте.

Мистер Томпсон поморщился, договорив. Потер висок.

— Всё в порядке? — уточнила я, приостановив работу.

— Всё в порядке, просто голова немного побавливает, — отмахнулся он. — Знаете, смерть шефа стала для меня потрясением. С тех пор у меня случаются головные боли, но, к счастью, редкие. Думаю, когда мы с вами закончим, я поднимусь к себе и прилягу.

Я кивнула и, посчитав это разрешением задавать вопросы, подвинула к нему испещренный иероглифами листок.

— Взгляните. Я восстановила надпись по вашему описанию. Это оно?

Он помолчал, колеблясь.

— Вы знаете… Я не уверен… Возможно… Наверное… Нет, не могу точно сказать.

— Давайте вы повторите описание, и я перйепроверю запись еще раз, — предложила я.

Он согласился, пусть без энтузиазма и морщась.

Символы совпали, до единого.

Некоторое время мы молчали. Я выжидательно смотрела на мистера Томпсона. Он страдальчески кривился и тер висок.

— Но вы уверены, что описание верно?

— Уверен, — с резким, прерывистым вздохом отозвался мистер Томпсон.

— Понимаете, — начала я, и обвела на своем рисунке пару соседних символов. — Вот эти два иероглифа — “смотрят” в разные стороны. В Древнем Египте не использовали такие знаки в пределах одной строки, так как это нарушало их представления об эстетике и гармонии. Но главное, — я обвела контуром еще один иероглиф. — Имя бога. Оно внизу. По правилам иератики, божественный символ должен стоять выше мирского.