Книга Не женщина - загадка!, страница 56 – Яна Ясная, Светлана Нарватова

…И уже потом вернуться к цели нашей вылазки. Всю дорогу мы вместо дела болтали о всякой ерунде. Приятной, но к убийствам никакого отношения не имеющей.

— Нашла, — кивнула я, прожевав. — На самом деле там же всё очевидно, не знаю, почему вы не заметили!

— Наверное, потому что ничего очевидного в этом нет. — Лицо Зака внезапно словно спряталось за непроницаемой маской.

— Ну ладно, предположим… — Я снова подняла ладонь в останавливающем жесте. Вторую не могла. Вторая была занята бутербродом. — Предположим, сложно без глубокой подготовки определить, что представляет собой убийца: пытается имитировать ритуальное убийство или реально поехал крышей…

— А ты по рисункам можешь диагноз поставить?.. — В реплике Морелли слышался плохо скрываемый сарказм.

— Зак, диагноз ставит врач. Я — египтолог. Я могу сказать, что убийца был довольно глубоко погружен в тему. Ему известно много деталей, которые не афишируются на широкую публику и которые невозможно почерпнуть из голливудской ахинеи.

— А почему ты исключаешь, что человек осознанно старался накопать деталей, чтобы быть максимально достоверным в этой роли? — Зак даже свой бутерброд отложил и вытер руки салфеткой.

— Тогда бы он сделал больший акцент на символы, чтобы их любой заметил. А по факту он их замаскировал так, что в итоге вы их вообще не увидели.

— Переоценил интеллект копов? — мрачновасто хмыкнул он.

— Зак, ну ты только не обижайся, ладно? Но он действительно обвел вас вокруг пальца.

— Ну открой же тогда, чего же он хотел добиться своим жертвоприношением? — Морелли сложил руки на груди.

— Не знаю. — Я помотала головой. — Никогда не слышала о таком ритуале и понятия не имею, откуда убийца его взял.

— Сам придумал?

— Нет, Зак. — Я взяла паузу, чтобы откусить бочок бутерброда и сформулировать мысль. — В общем, всё сложно.

Морелли скривился и с видом “ну да, зато сколько помпы было” тоже вернулся к еде, отведя взгляд к противоположной стене. Ой, вы посмотрите, какие мы нежные! Да я, может, была к нему деликатна, как никогда и ни с кем, а он морды корчит!

Но если всё действительно сложно!

Если у меня нет готового ответа?

Они вон два года пялились на эти картинки, и что, много разгадок накопали?

— Зак, у вас были какие-то подозреваемые? — перевела я тему.

Он помотал головой:

— А какое это имеет значение?

— Я подумала, что если убийца был настолько умен, он мог подбросить вам улики, чтобы кого-то подставить.

— Не подбросил он улик. И не оставил. Единственное, за что можно было зацепиться в деле — вино. Оно было недешевое. А убитый был верующим мусульманином и, как утверждали его приятели, алкоголь не употреблял. И уж точно не стал бы упиваться до такой степени, что мог бы и сам от отравления откинуться. Но хоть вино и было дорогим, но не из редких и коллекционных, чтобы можно было вычислить, где и кто его купил. — Зак развел руками. — И если тебе интересно, член мы так и не нашли.

— Это понятно…

— Что тебе понятно?!

— Смотри. — Я кинула в тарелку ещё один бутер, взяла пару салфеток, кружку и пошла к рабочему столу, куда Морелли принес фотоаппарат. Зак с недовольным видом поплелся следом.

Я вытащила из фотика карту памяти, вставила в адаптер и воткнула в комп, чтобы пролистать фотки. Однако на разбуженном мониторе открылась фотография с места преступления двухлетней давности, та, которая уже без жертвы.