Онлайн книга «Не женщина - загадка!»
|
Марша всерьез взялась за шпанят из Ямы, вписав в это дело всех, кого смогла: меня, папеньку-университетского профессора, матушку-светскую львицу и даже тренера, который ради такого делся объявил о желании участвовать в программе по работе с молодежью (правда, чую, Марше теперь от пауэрлифтинга не отвертеться, но она понимала, на что шла, и готова честно платить свои долги). Бабулю Дебору, профессора, трикстера и пенсионерку с активной жизненной позицией, к решению проблемы чернокожих шпанят мы подключать не планировали — просто отбиться не смогли. “Перспективных” Мэта и Лу общими усилиями впихнули в стипендиальную программу, и их главарь лично клялся на Библии Марше, что к уличным бандам они больше и близко не подойдут (“Сопляки будут чисты, как первый снег, мисс!”). “Бесперспективные” Малыш Боб и Джоуи и их пристяжные, неожиданно для себя оказались вовлечены в спортивную программу, окружены Бредом и совершенно добровольно, но совершенно же безальтернативно перешли на здоровый образ жизни. Иногда парни с ностальгией вспоминают прошедшие веселые денечки, но, как злорадно зубоскалит Марша, Бредли держит их в кулаке крепко: шаг в сторону с пути истинного — и отлучение от зала, а к залу паршивцы прикипели плотно. Мою тачку так и не нашли: куда бы ее ни спрятали мои неудавшиеся убийцы, сделали они это качественно. Страховая, ухватившись за использование авто в служебных целях, в выплате страховки отказала, — и я намеревался судиться с родным департаментом с целью выжать из них стоимость моего Шевроле Юкона до цента. Претензии ко мне Управление быстренько замело под ковер — благо, выдвинуть обвинение не успели, и в качестве извинений широким жестом предложили мне возглавить отдел убийств. Мой браслет, который после смерти Мерфи-Урея стал съемным, я благополучно подбросил к другим сокровищам покойного, — и вместе с браслетом избавился и от склонности вспыхивать чуть что не только в переносном, но и в прямом смысле. На память об “избранности” мне осталась бешеная регенерация: заживает на мне теперь все, не то что как на собаке — как на радиоактивной псине-мутанте. Медики, лечившие меня после визита в логово маньяка, на восторг изошли. Марша “на добрую память” получила профессиональную интуицию такой мощи, что какое-то время ее буквально тошнило от работы. Но побочка улеглась, а способность на глазок “узнавать” про экспонаты подноготную осталась. Как ни странно, не слишком-то она от этого счастлива. В музее обнаружилось такое количество новодела и подтасовок, что было кристально ясно: не один Мерфи запускал в музейные закрома хозяйственные руки… Там и миссис Фостер привольно паслась. И Марша, которая это четко видела, лезла на стену от невозможности призвать директрису к ответу, потому что… …Потому что опытная и изворотливая директриса, как только поняла, откуда ветер дует, показательно ужаснулась мощи гипноза Мерфи и… объявила в музее то ли инвентаризацию, то ли ревизию, ожидаемо вышла на саму себя, а затем, заламывая руки и причитая о понесенных музеем и историей утратах, виртуозно обвинила во всем Мерфи. Дескать, была под воздействием, себя не контролировала, выгодополучателем не являлась и преступного умысла не имела, но — глубоко шокирована открывшейся правдой и желаю подать в отставку с поста директрисы. Марша скрипела зубами и бесилась, но мы оба понимали: вывернется. Уже практически вывернулась. |