Книга Бессмертная тьма, страница 61 – Тигест Гирма

— Правда?

Рамин закусила губу и отвела взгляд.

— Надо было помочь тебе сразу, как ты попросила, но я испугалась…

Кидан ушам своим не верила. Наконец кто-то ее услышал. Захотел помочь. Не в силах подобрать слова, она крепко обняла Рамин, им обеим на удивление. Рамин рассмеялась и обняла ее в ответ.

Кидан вдохнула аромат сладких персиков.

— Спасибо. И прости… за дранактию.

— Ничего. До встречи, да? Увидимся, тогда еще поговорим. – Огонек в глазах Рамин продолжал ярко гореть, когда она помахала Кидан на прощанье.

«Скоро, Джун». Кидан цеплялась за эту мысль, торопливо шагая через двор. На двенадцатом этаже отделения философии оказался прямоугольный холл, обрамленный восемью аудиториями. Кидан постучалась в аудиторию номер три.

Юсеф помахал ей рукой, заходи, мол. Слен озарял яркий свет большого, чуть ли не от стены до стены, окна.

— Мот зебейи за сохранение жизни. Это мы отстаиваем превыше других убеждений, – говорил Джи Кей.

— Одна жизнь ничего не стоит, – пренебрежительно отозвалась Слен.

Джи Кей взглянул на нее с ужасом.

— Человеческая жизнь дороже всего на свете.

Кидан встала рядом с Юсефом, который, казалось, умирал со скуки.

— Человеку свойственно защищать близких. Люди умирают ежедневно, и посторонние по ним не скорбят, – гнула свое Слен.

— Это проблема нашего мира. Жизнь всех людей равноценна, и к смерти нужно относиться так же, должен быть тот же подход. Один отрезанный палец должен терзать не меньше, чем отсечение всей ладони, – продолжал Джи Кей, оживленный сильнее обычного.

Юсеф зевнул.

— Не знаю. Думаю, о потере безымянного пальца никто жалеть не будет. Для чего он вообще нужен?

Все удивленно на него уставились.

Юсеф захлопал глазами.

— А вот средний палец терять нельзя. Это будет трагедией.

— Давайте просто читать, – предложила Слен.

Юсеф просиял и наклонился к Кидан:

— Как хорошо, что ты пришла. А то они час об этом спорили.

Кидан едва не улыбнулась.

Юсеф пригладил коротко стриженные волосы и глянул в дальнее окно, по совместительству служившее зеркалом.

— Ветер сегодня ужасный.

После пятидесяти минут работы в тишине Кидан встала размять шею, наслаждаясь видом из окна. Башни Арата сходились в квадрант – черные каменные статуи на шпиле каждой опустили голову, жалея бедных студентов, шедших через живописный двор Резара в свои учебные здания. Если наклонить голову под правильным углом, казалось, что статуи готовятся к тихому убийству или к страстной молитве. Странно, что ими украсили башни. Но, возможно, именно так нравилось существовать резидентам Укслея – между божественным и злым, используя одно, чтобы неизбежно скрыть другое.

Кидан повернулась наполовину, когда ее внимание привлекла тень с соседней башни.

Девушка прищурилась, силясь разобрать, в чем дело. Ужас пробрал ее до мозга костей. Это был человек, бешено вращающий головой. Кто-то держал его на весу, в воздухе, обхватив рукой за горло. «Джун!» – крикнуло шестое чувство Кидан. Девушка рванула вперед, но дорогу ей преградила твердая поверхность. Кидан забарабанила по стеклу, снова впившись взглядом в повисшую в воздухе фигуру. Красный шарф Укслея размотался с шеи жертвы и красным баннером развевался на ветру. Кидан перестала стучать по стеклу. Это была не ее сестра: зачем бы Джун носить такой шарф?