Книга Бессмертная тьма, страница 19 – Тигест Гирма

— Вампиры не убираются? – спросила Кидан.

— В доме есть повариха, Этете. Так что ты не совсем одна. Этете очень тебе поможет. К сожалению, ее присутствие не нарушает условий завещания, так как она не наследница Дома Адане.

Наличие в доме поварихи не слишком утешало.

Стеклянные полки в каждом углу были заставлены антиквариатом и другими драгоценностями, которые при ближайшем рассмотрении оказались восточноафриканскими безделушками, возможно, с археологических раскопок. Кидан, хоть и эфиопка, родную культуру едва узнавала: еще один кусочек жизни, который был давно потерян.

Декан, с восторгом оглядывавшая картину, вскинула брови. Женщина в длинной юбке и кофте стояла среди руин рядом с мужчиной в широкополой шляпе. «Аксумский археологический проект, 1965», – гласила надпись внизу.

— Твои родные обожали находить потерянное. Так же сильно им претило расставаться с найденным. Аксумский археологический проект занимается городом, существовавшим в Северной Эфиопии в эпоху мудрецов. Многие уже не надеялись разыскать древний город Аксум, но твои предки были полны решимости его найти.

Они вошли в хорошо обставленную гостиную. Дранаика в ней по-прежнему не просматривалось.

Над камином висел огромный портрет, в малейших деталях изображавший пятерых нарядных людей. Во-первых, женщину, похожую на тетю Силию, в элегантном черном платье, с волосами, собранными в неряшливый пучок. Кидан помнилось, что нос у тети не такой формы. Рядом с женщиной были два седовласых пожилых человека, а в центре – улыбающаяся пара, он в костюме с иголочки, она в красном платье. Джун достались отцовские глаза, теплые и сияющие; Кидан – прямой нос и высокий лоб матери, придававшие ей строгий вид, даже когда она сама того не хотела. Распущенные вьющиеся волосы, рассыпающиеся по плечам, – тоже чистая Джун. Кидан потянула себя за кончики брейдов, жестких и негнущихся, как железо. Попытки сделать волосы послушными напоминали бой, в котором пало множество расчесок. Отец, похоже, понимал, как это мучительно, и сам коротко стриг плотные кудри. Каждая черта, унаследованная Кидан и Джун, просматривалась в этих незнакомцах. Портрет казался невероятно внушительным, таким живым, что Кидан захотелось плакать.

— Когда написали этот портрет? – Дрожащий голос выдавал эмоции Кидан. Родители казались такими… молодыми, примерно ее нынешнего возраста.

— На Празднике акторов лет шестнадцать назад. – Взгляд декана скользнул к надписи в углу, и ее тон слегка изменился. – Разумеется, работа Омара Умила.

Омар Умил… Откуда ей знакомо это имя? Оно упоминалось в книге тети Силии. Единственный человек, о котором тетя говорила с теплотой, ныне содержался в укслейской тюрьме Драстфорт. Вот еще одна тайна.

Огромным усилием воли Кидан заставила себя отвернуться, но, даже отворачиваясь, знала, что на обратном пути еще раз украдкой взглянет на портрет.

Вслед за звучащей все громче музыкой они прошли во что-то вроде общей комнаты с письменным столом и высоченным книжным шкафом.

Кидан тотчас бросило в сильный, будоражащий холод.

Посреди комнаты в строгий ряд выстроились несколько девушек. Все были с завязанными глазами и кровоточащими укушенными плечами.

— Джун! – шепнула Кидан, ворвавшись в затемненную комнату. Схватив одну из девушек, она сорвала с нее повязку. Вместо теплых карих глаз на нее растерянно уставились зеленые. Кидан отшатнулась. Она двигалась вдоль ряда, одну за другой освобождая девушек от повязок. В минуты отчаяния Кидан уже представляла себе такую сцену – Джун измученная, обескровленная. Страх стиснул Кидан горло, когда она добралась до последней девушки.