Книга Бессмертная тьма, страница 165 – Тигест Гирма

Кидан открыла рот, а озвучить просьбу не смогла. Это казалось невозможным. Как ей наслаждаться собой в такое время? Особенно в такое время?

Кидан спрятала от него лицо. Внезапно она почувствовала холод. Грязь. Какого черта она тут делает? Кидан не понимала, чего хочет этим добиться. Забыть смерть вокруг своего запястья? В кои-то веки подумать о себе?

Грудь Сузеньоса прижалась к ее груди – затопила восхитительным теплом и заставила снова сосредоточиться на нем. В темной комнате светились только глаза Сузеньоса, и они не отпускали Кидан. Девушка плечами прильнула к его торсу и расслабилась, наслаждаясь тем, как его ладонь скользит вверх по ее бедру.

— Повторяй за мной, – сдавленно прошептал Сузеньос. – Я.

— Я, – шепнула Кидан.

— Хочу.

Она судорожно вдохнула.

— Хочу.

— Тебя.

Спустя секунду, потом еще одну Кидан осмелела:

— Тебя.

Испачкав золотое платье окровавленной рукой, Сузеньос устроил Кидан у себя на бедрах. Новая поза заставила девушку приоткрыть рот от удивления. Глаза Сузеньоса блестели желанием.

Двигаться Кидан начала, не успев подумать. Платье задралось выше, ноги обхватили бедра Сузеньоса. Царапая зубами кожу, он оставил на ее голой шее дорожку обжигающих поцелуев и рывком поднял платье на плечи. Но брейды запутались в вырезе. Сузеньос раздраженно хмыкнул, одной рукой собрал волосы Кидан и, сильно давя ей на голову, одним брейдом перевязал остальные. Прохладный воздух обжег ей затылок. Кидан повалилась Сузеньосу на грудь, губами едва не задев его губы.

— Не отпускай, – У Кидан получилось что-то среднее между мольбой и требованием. – Сильнее!

Сузеньос послушался. Кидан хотелось, чтобы он кусал и царапал ей кожу, пока ее внешность не уподобится искореженным останкам ее души. Сделать хуже друг другу они не могли, зато могли многое сделать друг для друга.

Кидан наклонилась к нему, ладонями нащупывая лишь кожу и мышцы, и начала двигаться, наслаждаясь фрикциями.

Сузеньос очертил ее ключицу; контраст между легчайшими прикосновениями и грубой хваткой заставил Кидан закусить губу.

— Наконец-то, yené Роана.

Кидан закрыла глаза, услышав новое имя, которым назвал ее Сузеньос. В этот беззаконный день она могла признать, что ей нравится, как он перекатывает его на языке, – и связанный с ним собственнический инстинкт, и, еще больше – скрытые намерения, сквозящие в нем каждый раз.

Клыки Сузеньоса она почувствовала прежде, чем увидела. Их остроконечная сила вырвала у нее удивленный возглас. Уткнувшись ей в горло, он прочертил зубами две линии, достаточно сильно, чтобы причинить боль, но не содрать кожу.

— Я думала, ты не пьешь из горла. – У Кидан сбилось дыхание, поэтому ее слова прозвучали не очень убедительно.

Сузеньос выругался и повернул голову, прижавшись теплой щекой к ее ключице.

— Сейчас и не вспомню, почему, – пробормотал он.

Кидан притянула его голову к своему обнаженному плечу:

— Но отсюда ты пьешь, да?

Сузеньос задрожал от ее прикосновения.

— Ты меня убиваешь.

Слова дранаика взволновали Кидан, и она вспомнила другой эпизод – первый вечер, когда он привел ее сюда и заставил смотреть, как напивается от другой девушки.

— В тот вечер я так сильно тебя ненавидела.

— Потому что я заставил тебя умолять?

Кидан вздрогнула.

— Потому что я без конца представляла твои губы на себе.