Книга Бессмертная тьма, страница 139 – Тигест Гирма

Их первой мишенью станет Руфиал Мэкэри. Это была первая просьба Кидан.

Она поделилась тремя слагаемыми беззвучного убийства: незаметное оружие, безлюдное место, связанная история. В припадках гнева она уже видела ад, который разверзается, когда рушатся эти константы. Убийство – болтливая тварь, сплетничать обожает. Им надо было начисто лишить ее информации.

Руфиал Мэкэри был студентом занятым, окруженным людьми почти всегда, когда не работал. Третье помещение на втором этаже художественного музея Дома Умилов посвящалось искусству мозаики – жанру Руфиала. Стеллажи ломились от керамики и цветных камней, ожидающих, когда их разобьют и сложат в потрясающие предметы искусства.

Одно неловкое движение чревато оглушительным грохотом. А еще то помещение отлично просматривалось и от лифта, и боковой камерой. Но если Руфиалу придется перебраться в западное крыло здания, где у камер есть слепая зона, Кидан с Сузеньосом получат свое безлюдное место.

С оружием получалось сложнее. Гибель Руфиала должна была выглядеть случайной, чтобы не пришлось двигать тело и хоронить его, теряя контроль над историей и вызывая подозрения.

Кидан рассмотрела идею отравления и оценила ее потенциальную необнаруживаемость. Стоило лишь отравить мозаичное стекло или стены в его комнате. Таким образом, не сразу, но довольно скоро Руфиал умрет.

Сузеньос наблюдал за ней, поднеся стакан к губам.

— Ты становишься до опасного неотразимой.

Кидан потянулась к вазе с фруктами, стоявшей на столике, и надкусила клубнику.

— Ты не участвуешь в обсуждении.

— Я заворожен работой твоего темного ума.

Кидан строго на него взглянула:

— Да ладно, ты наверняка знаешь более простой способ от него избавиться. Поделись со мной!

— Это обидный домысел. Я редко трачу столько времени, планируя убийства.

Губы Кидан чуть заметно дрогнули. Сузеньос придвинулся ближе, задев скрещенными ногами ноги Кидан,

— Что за улыбка?

Когда Кидан подняла голову, от улыбки не осталось и следа.

— Нужно понять, почему «Тринадцатые» играют против тебя, – серьезно сказала Кидан.

Свет в глазах Сузеньоса погас, сменившись грозными тучами.

— Я всегда знал, что семьи не обрадуются тому, что вампир наследует дом. Для Укслея такое случилось бы впервые. Но опуститься до попыток меня подставить… Не думал, что они на такое способны.

Кидан понимала досаду Сузеньоса.

— Омар Умил сказал, что Домам нужна независимость, чтобы каждый мог установить свой закон.

Сузеньос выпрямил спину.

— Ты уверена?

Кидан кивнула.

Сузеньос глянул на пламя камина, в его лице читалась тревога.

— Это нарушит всеобщий закон. Укслей станет уязвим. – Голос Сузеньоса помрачнел. – Какого черта они замышляют?

— Мне вот непонятно, почему бы им просто не нарушить закон университета? Зачем организовывать для этого целое сообщество?

— Декан Фэрис натравит своих сиционов на любой Дом, который осмелится нарушить пограничный закон. Если «Тринадцатые» планируют его нарушить – очень сомневаюсь, что это им в принципе по силам – каждый из приграничных Домов должен будет сделать это в одно и то же время. Чтобы декан Фэрис не успела устранить течь.

Холодный расчет во взгляде Сузеньоса заставил Кидан содрогнуться.

— «Тринадцатые» забрали Джун, – тихо проговорила Кидан. – По словам Омара, им нужна наследница, и они ее не обидят. – У нее задрожала нижняя губа. – Что ты на это скажешь?