Книга Вечная погибель, страница 59 – Тигест Гирма

Медовые глаза остекленели, но Джун не плакала. Кидан стало бы лучше, если бы она заплакала. Вместо этого Джун схватила вещи и поспешила прочь. Кара, сердито нахмурившись, последовала за ней.

Всплыло еще одно воспоминание. Джун пряталась от школьных хулиганов и приходила к Кидан в столярную. Рассказывала, что никогда не заведет друзей, никогда не впишется в коллектив. И это тоже быстро растворилось в настоящем, оставив ее холодной и отстраненной.

Юсеф глянул на Кидан с опаской. Хотя возможно, ей почудилось: он повернулся с непринужденной улыбкой.

— Ну, удачи всем. Ступайте.

Студенты встали и направились к башне отделения философии. Измученная Кидан откинулась на спинку скамейки.

— У меня есть время на еще один урок амхарского, – сказала Слен, пристально ее изучая. – Встретимся в третьей аудитории через час.

Кидан кивнула, едва расслышав слова. В ушах шумело, и обиженное лицо Джун то появлялось перед глазами, то исчезало. Она чувствовала удовлетворение, но ее тошнило.

Юсеф не сводил с нее взгляда, и от этого бежали мурашки.

— Рядом с ней ты становишься другим человеком.

Кидан медленно выдохнула.

— Мне нужно пройтись, – сказала она, схватив сумку.

Во время прогулок она особенно скучала по Джи Кею. По тому, как он всегда наблюдал за толпой, высматривая опасность, чтобы она могла расслабиться. Как звенела его костяная цепь.

Все это неправильно. Добрая улыбка и теплые глаза Джун служили Кидан якорем – каждый сантиметр мира мог сгореть дотла, но с ней все было бы хорошо, пока рядом сестра. Они не могли дойти до такого.

Кидан свернула в коридор, примыкающий к зданию отделения искусств, и наткнулась на портрет первого декана Укслея и профессора Андреаса. Картина маслом, написанная всего тремя цветами: черный, коричневый и вкрапление пылающего золота для символа Дома, прикрепленного к их груди. Светлая и темная горы Дома Адане. Рахель Адане, предок Кидан, сидела прямо. Профессор совсем не изменился: твисты и темно-коричневая кожа ему очень шли.

Интересно, предки Кидан сражались со своими братьями и сестрами? Неужели Махлет и тетя Силия когда-то боролись за Дом Адане и позволили ему их разлучить?

За углом мелькнула тень, заставив Кидан отшатнуться от картины. На секунду Кидан понадеялась, что это Сузеньос. Она искала утешения в его знакомом лице. Но блеснула металлическая рука. В мрачном выражении лица Самсона проглядывал новый интерес. Отсюда он видел всю площадь Савы и ее разговор с Джун.

Кидан напряглась, по венам разливался гнев. Поэтому он выглядит таким довольным?

Раз в день Самсон требовал ее крови, а в остальное время либо сидел на обязательных лекциях профессора Андреаса, либо ускользал из Укслея, словно не выносил конформизма местных дранаиков. Было странно видеть его посреди кампуса.

Как и тень улыбки на его губах.

В хриплом голосе Самсона скрипел песок.

— Мелкие обиды дают мимолетное удовлетворение, но оно слишком быстро исчезает.

Он предстал перед ней – высокая тень, сотканная из металла и ярости.

— Я тебя слышал, – продолжил он, и его голос дрогнул. – Когда ты говорила с Джун. Сколько в тебе таится боли.

Значит, он наблюдал.

Кидан смерила его взглядом – от изуродованного лица до начищенных ботинок – и сказала:

— Отвали.

Его улыбка расползалась медленно, изгибаясь, словно змея.