Книга Вечная погибель, страница 51 – Тигест Гирма

Тем не менее он не отвел гневного взгляда, пока все трое не растворились в тени. Потом Сузеньос тяжело оперся на подоконник – у него на лбу выступил пот.

Клыки стали слишком чувствительны даже к собственному языку.

— Тебе нужно выпить ее крови, – твердо сказала Инико.

Сузеньос горько рассмеялся.

— Я погубил себя.

От него не ускользнула ирония происходящего. Он охотился за артефактами, чтобы обрести власть и освободиться от Лусидио, а теперь связал себя с девушкой, которая когда-то хотела его убить. И возможно, хочет до сих пор.

Сузеньос не помнил, как вернулся в свои покои – возможно, Инико и Тадж его туда отнесли. Он снял рубашку и скользнул в постель, уставившись в потолок. Было слишком тихо. Звуконепроницаемые стены построили, когда вампиры начали жаловаться на нескончаемый шум воды в ванной Аровы, ночные вечеринки и пиры. Но он искал одно сердцебиение – ее.

От тоски ныли клыки. Сузеньос не мог нормально спать с того дня, как покинул дом Адане. Он не думал, что можно одновременно скучать по месту и ненавидеть его. И все же дом Адане вызывал именно эти эмоции. Он скучал по комнате, которую сам себе обустроил, по солнцу, проникавшему туда, словно персты богини, чтобы пробудить его от глубокого сна. Большинство ненавидело пронзительные лучи утреннего солнца, но Сузеньос обожал его. Лежал полуобнаженным, позволяя им пронзать себя, словно белым лезвиям. Только в это время суток он чувствовал ее. Мудреца, которого видел на пороге смерти. Он протягивал руку к теплу, солнечный свет струился сквозь пальцы – Сузеньос тянулся и пытался поймать то, чего поймать не мог.

Беги и живи, – преследовал его ее тихий голос. – Найди свою силу.

Потом его нежно окутывал запах чернил и бумаги со свитков. И он ненадолго терялся среди тех, кого не бросал. Тех, ради кого был силен.

Но больше всего он скучал по кабинету, где мог читать у камина «Письма бессмертному», поднимать взгляд и видеть раздраженное лицо Кидан, которая билась над дранактией, рисуя странные фигуры. Она без разрешения стала частью его дома, частью его разума, и он больше не мог представить без нее эту комнату.

Только теперь все побледнело. Боль и потеря вампиризма лишили солнце в его комнате тепла, запах писем выдохся, а Кидан выскользнула из его рук. Сузеньос преклонил колени перед своим отцом-королем всего столетие назад, но этот дом снова поставил его на колени. Он чувствовал себя, как тогда. Слабым ребенком, умоляющим о смягчении наказания.

А еще его преследовал страх – знакомый, сбивающий с ног, – что Самсон раскроет тайну и вырвет ему сердце.

Он полезнее снаружи. Сильнее.

Когда он засыпал, его всегда посещал один и тот же сон. Он начинался с леса, умирающей девушки и зараженной черной земли.

Сегодня все было иначе.

Ему снилась Кидан. Гибкость ее кожи, то, как ее изгибы идеально ложились в ладони, пока в него лился ее голос. Сузеньос представлял, как выходит из своих комнат и следует за ее пьянящим ароматом. Он легко находил его среди коридоров и поворотов: сломанный дуб и нотка раздавленной розы. Пьянящее создание, посланное пытать его. Она спала в углу библиотеки, уткнув в книги нежное лицо, и тоже избегала дома. Он не чувствовал пола, скользя к ней. Его уже отросшие когти раздвигали ее косы.