Книга Вечная погибель, страница 28 – Тигест Гирма

Сузеньос чувствовал вены, все три, две из которых сходились в одну – и чем дольше он стоял неподвижно, тем быстрее бежала кровь. Его губы путешествовали по ее шее. Не укус, а почти поцелуй. Он вдохнул ее.

Пальцы Кидан сжались на его руках – достаточно сильно, чтобы ущипнуть кожу.

— Ну давай уже.

В словах тоже слышался голод.

Он улыбнулся.

— Тебе это не нравится, верно, птичка?

Сузеньос продолжал прижиматься губами к ее коже. Возможно, она победила в игре за дом, но он не позволит ей командовать своим естеством.

Он переключился на ее длинные косы в своей руке. Словно ветви деревьев в Фарахе, мерцающие на солнце. Вокруг шелестели листья – заросли отгораживали их от мира.

— Скажи, что мне сделать? – прошептал он ей на ухо. – Поцеловать тебя?

Он вспомнил, как нежно и жадно она прижала его голову к своему плечу в День Коссии. Он оказался бессилен, полностью отдавшись власти происходящего и ее тела, достойного преклонения. А потом она произнесла те проклятые слова. С такой сладкой невинностью попросила его напиться.

Он попытался утолить терзавшую клыки жажду, лениво целуя ее шею, нежно царапая зубами мочку уха.

Он не станет пить… пока она не захочет.

— Мы уже это проходили. Скажи, где ты хочешь мои губы.

У Кидан вырвался сдавленный стон, и Сузеньоса наполнило наслаждение. Она не признавалась. Даже в День Коссии ему пришлось выдавливать из нее три эти прекрасных слова. Поэтому он удивился, когда их щеки соприкоснулись, и она запечатлела гневные, пылкие поцелуи – скорее зубами, чем губами – вдоль линии его подбородка. Кидан придвинулась ближе, и они оказались вплотную друг к другу. Сузеньос растворился в пылком мгновении, скользя рукой по ее талии, бедрам и ягодицам. Он любил ее такую – смелую и бесстрашную. Любил, когда она просто брала желаемое.

Ее настойчивость взволновала его, заставив на мгновение замереть.

Кидан тоже застыла. К ним подкралась жестокая, стремительная реальность.

Голос Кидан прозвучал гневно.

— Я же сказала, давай уже.

Сузеньос чуть не расхохотался.

— Теперь я виноват, что ты хочешь меня поцеловать?

Она медленно отстранилась – щеки раскраснелись, взгляд затуманился.

— Этого больше не повторится.

— Если желаешь поцелуя – просто попроси, хотя я откажу.

Она слегка приоткрыла рот, и он самодовольно ухмыльнулся. Освободившись из его хватки, Кидан быстро застегнула воротник.

— Потому что это станет последним, что я сделаю в жизни?

— Да, – ответил он, наслаждаясь неровным ритмом ее сердца.

Она явно злилась, но любопытство одержало верх.

— Почему?

— Потому что, когда вампир целует человека, его потом часто приходится хоронить.

Кидан замерла.

— Правда?

— К сожалению, да. Укус вампира пробуждает воспоминания, и иногда они настолько эйфоричны, что мы не можем остановиться. Удовольствие может быстро обернуться трагедией, так что постарайся не целовать меня, птичка.

Она чуть прищурилась, но в темных глазах мелькнуло разочарование. Это чуть не вызвало у него новую улыбку.

Но холодный рассудок одержал верх – Сузеньос осторожно отступил назад. Нельзя позволить ей завладеть домом и стать источником его голода и желания.

Несмотря на боль в клыках, Сузеньос увеличил дистанцию. Нужно посетить кровавый соблазн и взять себя в руки.

— Значит, ты перепишешь на меня дом?