Книга Вечная погибель, страница 229 – Тигест Гирма

Кидан не знала, как долго она простояла возле могил, перебирая в кармане кости матери. Слева кто-то подошел – Слен. Ее взгляд был прикован к Аджоа. Насыщенный оттенок темной кожи Слен померк, как и весь свет в ее зрачках.

Слен заговорила, засунув руки в карманы.

— Это «Тринадцатые». Они заперли Юсефа внутри.

Кидан отшатнулась от новой боли. И воскликнула:

— Почему?

Слен на мгновение опустила взгляд.

— Он был ненадежным. Они не могли допустить, чтобы он проголосовал за тебя.

У нее в груди застыл ужас. «Землекопы» расставили костяшки домино, а «Тринадцатые» их толкнули. Это их рук дело. Кидан и Слен.

И ничем не отличается от случившегося с Джи Кеем.

Они убили своего друга.

— Боже, – прошептала Кидан. – Это сделали мы.

Они долго смотрели друг на друга, и глаза Слен приобрели другой оттенок – теплый, как у Юсефа. Теперь они знали, кто сильнее. Вопрос, с которого все началось. Юсеф. Его смерть станет катализатором всех грядущих событий, его влияние станет их компасом, и Слен тоже должна это понимать – случившееся изменило их навсегда. Тишину нарушила Аджоа.

— Возможно, «Тринадцатые» и пытались убить Юсефа, но не объясняет вашего присутствия.

Конечно.

Те сообщения.

Кто-то еще хотел убить их обеих.

Слен с каменным лицом повернулась к Аджоа.

— Я намерена это выяснить.

Когда Кидан коснулась фаланги матери на этот раз, ей показалось, что она впитала частичку ее души. Она больше не будет уклоняться от правды. Она узнает, как жила и… как умерла ее мать.

Сегодня.

Возможно, это подскажет, кто желает смерти Слен и Кидан.

Чтобы наладить связь с матерью, Кидан принесла в дом Адане один из дневников Махлет. Она передала его Джун, когда та открыла дверь, и дом радостно выдохнул. Даже если она не готова полностью простить Джун, сейчас ей может помочь только сестра, поэтому Кидан обратилась к ней. Кроме того, то, как Джун заботилась о Кидан после смерти Юсефа, немного смягчило обиду. Джун чуть не вскочила со своего места, горя желанием помочь.

Все что угодно, сказала она.

— Если дом пытается тебя убить, – Джун все еще пыталась понять, – как ты справишься?

— Справлюсь, – ответила Кидан. Ее голос слегка дрожал. – Я хочу услышать их голоса, если смогу. Услышать их смех. Я хочу узнать, были ли они здесь по-настоящему счастливы.

«И мне нужно увидеть их смерть».

Джун пролистала дневник матери. И с изумлением обнаружила повторяющееся число.

— Двадцать один.

— Не знаю, что это значит. Но она была одержима им. Есть предположения?

Джун покачала головой, но ее взгляд потускнел.

— Я сразу пойду в столовую. Туда, где… это случилось. Вытащи меня, если станет совсем плохо.

— Прошу, Кид. Это опасно. Если я не смогу тебя вытащить…

Мольба сестры почти заставила ее усомниться, но Кидан не собиралась терпеть боль дольше необходимого. Она просто хотела узнать, сработает ли план.

Кидан сделала глубокий вдох и зашла в дом. Кончики ее пальцев сразу начали гнить и чернеть.

Джун вытаращила глаза.

— Точно как у Самсона.

— И адски больно.

Кидан пробежала по темному коридору, распахнула деревянные двери и поморщилась, когда острая боль переползла на предплечье.

Она подумала о матери, об ответах на четыре фактора культуры. Кидан не могла унаследовать закон по единственной причине – там явно таилась ошибка. Какое-то различие между ними.