Книга Вечная погибель, страница 124 – Тигест Гирма

Самое простое – свести все в шутку, погрузиться в привычную рутину, и Кидан об этом мечтала. Но каждый раз, едва она находила в себе проблеск радости, мир с наслаждением разбивал его вдребезги. Ей пришлось стать той, кем она быть не хотела – встревоженной, вечно осторожной.

— Ты очень красив, – с каменным лицом сказала Кидан. – За кого будешь голосовать?

Он слегка улыбнулся.

— Уже лучше. Знаешь, для враждующих сторон, у вас со Слен весьма похожий подход.

Кидан огляделась в поисках знакомой куртки.

— Она приходила?

Он кивнул.

Черт, как быстро.

— Что она сказала?

— Что я красив и напоминаю ей молодого Пикассо.

— Юсеф.

Его улыбка смягчилась, голос понизился.

— Она хочет, чтобы я отдал за нее свой голос.

Кидан старалась сохранять невозмутимый вид, впиваясь пальцами в камень.

— И?

Вдалеке собрались вокруг скамейки несколько протестующих. Взгляд Юсефа задержался на них.

— Я понимаю, почему вы обе хотите победить. И одна из вас победит. Но как насчет них? Чем ваша победа поможет им?

Кидан узнала несколько лиц с прошлого семестра. Большинство из них были выпускниками, провалившими дранактию.

— Ты бывала в университетском общежитии после закрытия? – неожиданно спросил Юсеф.

Кидан покачала головой.

— Если провалишь дранактию трижды, тебе больше нельзя жить в своем доме. Придется переехать в общежитие, или, как говорят, «яму отверженных». Полный бред, правда? Отстранять человека от семьи, потому что он не понимает какую-то дурацкую философию? Я ходил туда каждый день, шутил, что скоро к ним присоединюсь, пока… не сдал экзамен. Теперь они считают меня героем. Они почти не спят, большинство пьяны и молят меня о помощи. А мне что делать? Я несу всякий бред, как и любой выпускник. «Усердно учитесь», «ищите глубже». Потому что правду мы им сказать не можем, ведь так?

Кидан молчала, впитывая его слова. Она увидела его в новом свете, с бременем во взгляде. Неужели овладение домом погасило его беспечность? Когда Юсеф осознал ответственность своего положения?

— Укслей разделяет семьи, Кидан. Разрушает отношения. Знаешь, чего я хочу теперь, овладев домом? Я хочу, чтобы мои дети никогда сюда не попали. Я не позволю им стать убийцами. И не хочу, чтобы их наказывали за то, что они ими не являются. Не хочу, чтобы они боролись за власть над домами. Я желаю им свободы.

Кидан моргнула, отметив его сжатые зубы. Глаза, словно сделанные из стали.

Ее первой мыслью было: Джи Кей бы гордился этим Юсефом. В ее сознание вернулся стук костей – казалось, Джи Кей совсем рядом, наблюдает за ними. Возможно, Кидан его разочаровала, но хотя бы Юсеф действовал, как хотел Джи Кей. Держался подальше от тьмы.

— Пустые мечты.

Слова донеслись из-за толстой колонны, равнодушные и холодные, как ледяная корка.

Кидан удивленно вздрогнула, но потом по ее венам разлился гнев. И давно Слен здесь стоит?

Взгляд Юсефа потускнел, хотя уголки его губ дрогнули.

— Ты уже говорила это, когда я сказал, что овладею домом раньше тебя.

В темных глазах Слен вспыхнуло раздражение.

— Единственный способ вырваться из Укслея – отдать свой дом декану и уехать. Иначе это просто мечты.

— Думаешь, я не уеду? – с вызовом спросил Юсеф.

Губы Слен сжались в тонкую линию.

Даже Кидан изумленно переспросила:

— И все бросишь? После всего?