Книга Вечная погибель, страница 118 – Тигест Гирма

Когда дом Адане пустовал, Сузеньос бродил по комнатам в поисках собственного бессмертия. Он никак не мог отыскать его, отчасти восхищаясь силой, превосходящей его разумение, отчасти проклиная свою судьбу.

Он отправлялся в обсерваторию и преклонял колени на мраморном полу, приветствуя палящее полуденное солнце, а позже – одинокие звезды. В этой комнате небеса наблюдали, как он становится человеком, и он боролся с ними годами, отказываясь принять столь мягкие сердце и плоть.

Как он мог?

Он был императором. Его звали Сузеньос Малак Сагад. Перед ним преклонялись ангелы. Как мог он снова стать мальчишкой, которым был когда-то – без короны и власти?

В обсерватории его безжалостно наказывали видения его придворных. Он слышал надрывный крик Самсона, когда Сузеньос вышел из леса один. Видел Талау в лесу, погибшую от черной гнили. Он слышал, как кричат Хенок и Бирук, закованные в цепи Лусидио.

Как Инико и Таджа клеймят вместе с ним.

Огонь, священный и беспощадный, сжигал дотла здания и превращал его людей в пепел.

Воспоминания о каждой неудаче терзали его, ведомые могучим мечом отца. Слабак.

Ультиматум Арин – убей своего компаньона.

Все это царапало когтями разум, лишая покоя.

Задыхаясь, он бросился вперед – капля пота упала на сверкающий мрамор. Зрение затуманилось. Он помнил, сколько провел здесь часов – должно быть, не меньше пяти.

Йос-человек никогда не смог бы возглавить армию. Он едва смог спасти собственную мать и невесту. И если он хочет вернуть свое могущество и людей, он должен убить единственное хорошее, что есть в его жизни.

Кидан.

У него вырвался тяжелый вздох – беспощадная пытка комнаты внезапно усилилась.

Она не появлялась, пока он не оказывался на пороге смерти. Пока едва не терял сознание.

Хватит, Йос. Голос Мудреца звучал как греховное утешение, звенел подобно колоколам в священном храме. Выйди из этой комнаты.

Впервые он услышал ее голос в девятнадцать лет, в лесу с черными лозами и гнилыми корнями. Могучая, как солнце, с двумя мечами, кроваво-красным кольцом и деревянной маской с золотыми вставками. С тех пор он видел ее пятьсот четырнадцать раз, и всегда – на пороге смерти. Он проштудировал все книги и поговорил со всеми учеными, пытаясь понять, почему продолжает слышать ее, когда боится сильнее всего. Но все их ответы сводились к глубокой детской травме, механизму преодоления самого сильного страха.

На пороге смерти все ищут утешения.

Возможно, она нереальна, но она – часть его души. Его богиня. Его защита от смерти.

Я справлюсь, процедил он в своем разуме. Еще немного.

Если ты продолжишь, твое сердце остановится.

Он рухнул лицом вперед – мир замерцал, а потом померк.

Его разбудили грубые пальцы и запах свежего хлеба.

— Пойдем.

Сузеньос встал и вышел из своей пыточной, едва держась на ногах – как делал уже много раз, – и глубоко вдохнул воздух в коридоре.

— Один день, – устало сказала Этете, осторожно опуская его на пол. – Все, о чем я прошу, – хоть один день не находить тебя лежащим на спине.

Несмотря на боль в каждой мышце, Сузеньос слегка улыбнулся.

— Спасибо.

Она залила в его пересохшее горло стакан воды.

Глядя на Этете, сложно было поверить, что она родом из такого гадюшника, как Орден Орла.

— Как твои дети? – спросил он.