Онлайн книга «Истинная пара, или Как я писала мемуары»
|
— Липа, говорите, виновата? — с непередаваемо-озабоченным выражением лица переспросил он. И сокрушенно покачал головой: — Придется, наверное, отдать приказ, чтобы садовники ее выкорчевали! Не могу же я позволить расти в моем саду такому зловредному дереву!.. Мне в жизни еще не было так стыдно! Я уже прокляла все на свете: и то, что поддалась на уговоры Мии пойти прогуляться, и то, что забрела сюда, и то, что не сумела удержать язык за зубами. Ну увидела, как герцог превращается в дракона, вернее, наоборот, и что? Что изменилось от того, что я у него спросила, дракон ли он? А вот промолчала бы тогда, не стояла бы сейчас, не зная, куда девать глаза и что говорить! К счастью, Инглорион, наконец, отвёл взгляд от липы и, будто вспомнив, о чем мы здесь вообще говорим, сообщил: — Ах да, хорошие новости. Я подарил одну копию вашей книги леди Эванджелин — той самой, что устраивает литературные салоны в своём поместье. Вы, конечно, слышали о ней? Я точно знаю, что слава о салонах леди гремит далеко за пределами нашего королевства. Я чуть не поперхнулась воздухом. Слышала? Где и от кого? Признаваться, что впервые слышу о женщине, чьи салоны, судя по тону герцога, считаются чем-то вроде литературного Олимпа, очень не хотелось. Я понятия не имела, кто такая эта леди Эванджелин — и уж точно не была знакома. Но при такой постановке вопроса признаться в этом, значило бы, вызвать подозрения и новый поток вопросов. А мне сейчас меньше всего хотелось объяснять, почему я не знаю то, что, по мнению местных, должна знать любая образованная особа. — Эм… — выдавила я, стараясь изобразить задумчивость. — Леди Эванджелин… конечно, слышала. Но лично не знакома. Это… неожиданно. Инглорион кивнул, довольный, что не пришлось объяснять, кто она такая. — Она прочла начало вашей книги. И, представьте себе, не только не сожгла ее в камине, но и выразила желание познакомиться с автором лично. Сказала, цитирую: «Если это действительно написала та самая юная особа, о которой вы упоминали, я хочу видеть её глаза. Такие строки не рождаются в пустоте». Я почувствовала, как внутри всё сжалось. «Та самая юная особа» — это я? А если она начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов? Что я не знаю местных поэтов, не читала их классику, не умею цитировать ни одного стихотворения, кроме тех, что помню из своей прежней жизни? Инглорион, похоже, ничего не замечал. Он улыбался, как человек, только что подаривший кому-то билет в будущее. — Так что, — сказал он, — готовьтесь. Мы отправляемся в столицу! — Столицу? — прошептала ошеломленно… Неужели?.. Вот так сразу и в столицу?.. Неужели у меня получилось настолько хорошо, что книга сразу же заинтересовала хозяйку литературного салона? Я задохнулась от восторга. Воображение нарисовало увешанных бриллиантами аристократок, жадно внимающих каждому моему слову, и… Дыхание перехватило от ужаса: да я же понятия не имею, как с этими напомаженными курицами правильно общаться! Опять наговорю какой-то ерунды, и меня выгонят взашей! Не успев обрадоваться, я сразу впала в отчаяние. Само собой разумеющееся — я желала, чтобы моя книга с первых мгновений заинтересовала всех настолько, что дошла до высшей аристократии, но!.. Мне мешало огромное «НО»! Моя проблема в незнании местного этикета могла испортить все! Совершенно все! Я в шоке и ужасе уставилась на герцога, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы донести до него суть своих затруднений, но герцог и сам понял, что что-то не так. Правда, осветил еще одну часть загвоздки, которую я упустила из виду: |