Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 90 – Лариса Петровичева

Теперь Глория смотрела на гнома с искренним интересом. Что бы ни случилось, она уже забыла о том, что заставило ее плакать.

Конрад похлопал Фьярви по плечам, отстранил от себя и, окинув пристальным взглядом, сообщил:

— Молодец, видно, что хорошо живешь. Не лысый, не увечный, жаль, что тощий.

— Жена над этим работает, – улыбнулся Фьярви. Было видно, что сейчас он счастлив по-настоящему и даже готов пуститься в пляс. – Вот, знакомься. Это моя Азора. А это моя дочь Глория. Азора, Глория, это мой прадед, Конрад Олафссон.

Конрад посмотрел на меня так же пристально и цепко, словно пытался понять, что скрывается в моей душе, а потом, даже не скрывая радости, произнес:

— Ну здравствуйте, красавица! Повезло правнуку с вами, сразу вижу. Как он, не обижает?

— Дед! – возмутился Фьярви.

А я улыбнулась и ответила:

— Ни в коем случае. Он идеальный муж.

Конрад довольно прикрыл глаза. Кажется, именно это он и ожидал услышать. Сейчас я чувствовала, чем от него пахнет: дорогим одеколоном, из-под которого пробивался едва уловимый аромат свежей травы.

Глория смотрела на старого гнома с восторженным любопытством. Конрад важно взглянул на нее, но в его глазах мелькнули веселые искры.

— Вот, значит, какая у меня праправнучка! – сказал он, и Глория заулыбалась. – Вижу, вижу, что умница, принцесса, вся в матушку! А есть ли у тебя, принцесса, куклы?

— Есть, – ответила Глория. Было видно, что старый гном ей очень понравился, и если Конрад останется в Келлемане, то они с ним станут лучшими друзьями. – Мамзель Тутту.

— Вот и хорошо. А я ей привез и подруг, и приятелей, и обстановку, – ответил Конрад и кивнул в сторону слуги, который с кряхтением затаскивал в гостиницу чемоданы.

Глория даже разрумянилась от радости.

— Что вы, не стоило так беспокоиться, – сказала она.

Конрад лишь рукой махнул.

— Запомни, голубка: мы, гномы, с пустыми руками в гости не ездим. А особенно к родным.

Он обернулся к Фьярви и спросил:

— Ну что, правнук? Плеснешь деду чего покрепче?

Фьярви повел деда в сторону своего кабинета, и Глория подалась было за ними, но я придержала ее за руку и спросила:

— Милая, что случилось?

Она замялась, посмотрела на меня с тоской и горечью и негромко призналась:

— Мы с папой видели Эленвера. Его привезли полицейские.

Я не сразу поняла, кого именно Глория назвала папой, а потом меня словно обожгло: Эленвер в Келлемане! Значит, шеф Гемини сумел до него добраться, и теперь будет суд, и мне придется посмотреть ему в глаза. Вот почему Глория выглядела такой расстроенной…

— Он что-то сказал тебе? – спросила я.

Глория шмыгнула носом, и у меня сжалось сердце.

— Сказал, что простил тебя за то, что ты меня украла. Мам, но ты же меня не крала! Мы с тобой убежали, потому что он бил нас! – В голосе Глории зазвенело искреннее возмущение. – Он что, думает, мы должны были остаться?

Я представила лицо Эленвера и вообразила, как было бы здорово ударить по нему кулаком – так, чтобы навсегда стереть с него эти понимающие ухмылочки, эти дрянные слова, эту наглость. Как он вообще осмелился заговорить с Глорией! И как хорошо, что в эту минуту рядом с ней был Фьярви!

— Ты что-то ему ответила? – спросила я.

Глория снова шмыгнула носом и провела ладонью по лицу.

— Нет. Я сказала папе, что хочу уйти. И он меня увел. – Она посмотрела на меня так, словно хотела вытряхнуть из души все, что было в прошлом, и едва заметно улыбнулась. – Мам, он хороший, прапрадедушка Конрад. Правда?