Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 51 – Лариса Петровичева

В итоге они отправились домой через три дня – довольные и прибавившие несколько дюймов в талии.

А тем временем вышел новый выпуск «Большого зеркала», где была статья о Келлемане, его достопримечательностях, кулинарных традициях Крайнего Запада и замечательной гостинице «Вилка и единорог» – там с этими традициями предлагалось ознакомиться в полном объеме. На дагеротипном снимке, сопровождавшем статью, гостиница выглядела милой, изящной и провинциальной, и я подумала, что Фьярви будет доволен.

Мы по-прежнему жили в одной комнате, он спал на диване, и весь Келлеман был уверен, что у нас идет обычная семейная жизнь. Фьярви, разумеется, завидовали: гном, который женился на эльфийской княжне, не мог не вызывать зависти. Дела в гостинице шли настолько хорошо, что Фьярви задумался о том, чтобы выкупить соседний дом, отремонтировать и открыть там второй корпус «Вилки и единорога». Раз уж мы решили развивать в Келлемане гастрономический туризм, надо было думать, где размещать гостей.

А я чувствовала неловкость и почти не спала. Фьярви, впрочем, тоже больше притворялся спящим, и я не знала, как нам с этим быть. Мы были друзьями, да. Мы были почти семьей. Но я не могла сделать шаг ему навстречу. Просто не могла, вот и все.

Вот и сегодня я уложила Глорию, которая не выпускала из рук Мамзель Тутту в новом платье, переоделась, легла сама и подумала, что нам все-таки надо поговорить.

Фьярви пришел в десять вечера. Вернее, его привел Дархан: сам он идти не мог. Когда в гостиной раздался грохот рухнувшего тела, я вскочила с кровати и, набросив халат, выскользнула из комнаты. Спустившись по лестнице, я не сразу поняла, кого Дархан поднимает с ковра. Нет, по одежде, растрепанным каштановым волосам и обуви было ясно, что это Фьярви, но вот лицо… Лицо было похоже на маску – красную, распухшую, с узкими щелочками глаз. Если бы я не знала Фьярви, то решила бы, что он опустил лицо в улей с пчелами.

— О боги! – Я бросилась к нему, и Фьярви едва слышно застонал. Кажется, ему было больно дышать. – Что случилось?

— Да вот бургомистр заехал, – объяснил Дархан. Фьярви, судя по его раздувшимся губам, говорить не мог. – Привез апельсиновый ликер…

— Как апельсиновый?! – воскликнула я. – У гномов непереносимость апельсина!

Фьярви едва смог разлепить глаза и что-то простонал.

— Да мы в курсе, – буркнул Дархан, и мы вдвоем поволокли Фьярви на второй этаж. – Но бургомистру-то поди откажи. Ну он буквально стопочку принял, его и раскособочило…

— Врача вызывали? – спросила я.

Мы уложили Фьярви на кровать, и я принялась стаскивать с него ботинки.

— Конечно, господин Шарль сразу вызвал. Лекарство дал, но сказал, что надо отлежаться. И смотреть, чтобы дышать не перестал!

Я кивнула и принялась расстегивать сюртук.

В комнату заглянула испуганная шумом Глория с куклой в руках и ахнула:

— Мамочка, что с дядей Фьярви?

— Выпил апельсиновый ликер, – коротко объяснила я.

Мы с Дарханом вытряхнули стонущего Фьярви из сюртука, я взялась за рубашку и напомнила себе, что надо держаться максимально спокойно и непринужденно. Я ведь видела своего мужа без одежды, меня тут нечем удивить.

— Ой мамочка…

Глория бросилась к нам, и я увидела, как над руками дочки поплыл золотистый дымок – пробуждалась магия. Небеса всемогущие, я так разволновалась, что мне даже в голову не пришло, что Глория сможет нам помочь.