Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 301 – Лариса Петровичева

— Я уже написал в клинику, – сообщил Энцо. – Довел до директора желание занять место моего отца в управляющем совете: как его единственный наследник я имею на это полное право. Вряд ли это, конечно, понравится тем, кто там заправляет.

— Да, новый человек – это зачастую проблемы, – согласилась я. – Хотя бы потому, что нужно вводить его в курс дела и всех интриг. И еще потому, что ты инквизитор, которого отец хотел избавить от способностей.

Энцо кивнул, и я почему-то подумала: ему нравится все это. Не просто опасное приключение – долг, который он всегда стремился выполнять.

Энцо поднялся и прошел по комнате туда-сюда. Было видно, что он взволнован. Мы очистили рану в его душе от гноя и грязи, но она еще не зарубцевалась до конца, и то, что он собирался сделать с клиникой и в клинике, было частью его излечения.

— Для всех я по-прежнему отставной инквизитор, который просто пришел на помощь своим коллегам в Марнахене. Надо как-то жить дальше, и я решил, что клиника доктора Энрике Леонардо Саброры как раз и есть то, чем я хочу заниматься. В конце концов, у меня колоссальный опыт работы с ведьмами.

Я невольно поежилась, понимая, каким именно был этот опыт. Слишком хорошо я познакомилась с «гексенхаммером» в исполнении Энцо.

Он словно понял, что его слова меня зацепили, потому что добавил:

— Извини. Я не хотел тебя задеть.

Я ободряюще улыбнулась. Надо же, как быстро меняется человек, когда ему хочется измениться! Плотина прорвалась, и освобожденная река хлынула из плена – не удержать, не заточить обратно. Энцо Саброра был хорошим человеком, и теперь ему не надо было запирать самого себя в клетке. Он мог жить.

— Хорошо, что теперь ты видишь не врагов, а людей, – искренне сказала я. – Помню, как увидела тебя в Ханибруке… Никогда не поверила бы, что ты откроешь свою кухню для ведьмака и душу для ведьмы.

Некоторое время Энцо молчал, словно пытался подобрать слова к тому, что сейчас поднималось из его души. В окно дул мягкий ветер, на улице густела полуденная жара, и мир был полон жизни, золота и меда.

— Меня самого это удивляет. Но я знаю, что это правильно. Как будто, когда сгорел портрет, у меня лопнул обруч вот здесь. – Он дотронулся до своего лба и сказал: – Думаю, что на следующей неделе мы с тобой отправимся в клинику.

— Вдвоем? – испугалась я.

Меньше всего мне хотелось лично общаться с тамошними эскулапами: я прекрасно понимала, что в присутствии Энцо никто не причинит мне вреда, я была законопослушной ведьмой и героиней Ханибрука, но сейчас, когда Энцо упомянул поездку, все во мне по-заячьи затрепетало. Хотелось замереть, закрыть голову ладонями, спрятаться: иди себе мимо, беда моя, это не я.

— Но, Энцо…

Он кивнул, и было ясно: Энцо не примет отказа.

— Ты пострадала от действий Чинции Фальконе, и тебе нужна помощь специалиста.

Помощь специалиста. Вот, значит, как.

— Делаешь меня наживкой? – нахмурилась я.

Энцо выразительно завел глаза к потолку и вдруг легонько стукнул меня по носу кончиком указательного пальца. Движение было настолько непринужденным и мимолетным, что я растеряла весь свой пыл и желание спорить.

— Ни в коем случае. Делаю тебя своей коллегой и главной помощницей, – произнес Энцо. – И никому не позволю причинить тебе вред.

— Не буду спорить, если так, – вздохнула я. После того как Энцо спрыгнул с балкона, чтобы спасти меня от кабанов, я ему верила и ничего не боялась, когда он был рядом. – Хочется надеяться, что мы справимся. И уцелеем.