Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 296 – Лариса Петровичева

Очередная волна подхватила меня, перебросила и потянула вверх. Мрак наполнился светом, который мог испепелить меня дотла, и я вдруг с ужасом поняла: да это же «гексенхаммер»! Вот, значит, как он бьет, когда…

Меня ударило. Резко, жестоко, почти выбивая жизнь. В ладони уткнулись камни и трава, длинные крылья тьмы прокатили меня по земле, и я влетела во что-то твердое, кажется, в ствол дерева, и почти задохнулась от боли в животе. Мелькнула смешная и нелепая мысль, что это та самая счастливая магнолия Энцо Саброры… Хотя ведьма могла и соврать мне.

Не забыть бы, что я смогла узнать от нее. Только бы не забыть…

— Заложница! – услышала я энергичный мужской голос. – Внимание, здесь заложница!

— Жива! Она жива!

Я окончательно очнулась и поняла, что лежу на земле. Высоко надо мной кружилось желтое солнце фонаря, мягко озаряя плотную зелень деревьев, воздух пах цветами и морем, вокруг царила бархатная тьма южной ночи, но эта тьма не ранила – она была живой. А там, куда меня привела та ведьма, была лишь смерть. Та, через которую ее проволок Энрике Саброра и его подручные.

— Эрна!

Господи, это действительно Энцо, это его голос!

Мою голову аккуратно приподняли, опустили на чьи-то колени, и в вышине я увидела его лицо. На лбу Энцо красовалась здоровенная ссадина, украшенная нашлепкой лечебного пластыря, но та сила и злость, которые сейчас плескались в нем, придавали ему исключительно здоровый вид.

Он был жив. Ведьма не убила его, как несчастного Томаса Сандерсона, лишь ранила, позаимствовала внешность и отправилась брать меня в заложницы.

— Как ты, Эрна? – спросил Энцо, осторожно прикоснувшись к моему лицу.

Надо мной склонились сразу двое мужчин в зеленых врачебных халатах, принялись осматривать и ощупывать. Откуда-то справа доносились взволнованные голоса, в которых звучал азарт. Наверно, зеваки, они собираются везде и в любое время дня и ночи.

— Хорошо. Все хорошо, – выдохнула я. – Энцо, я так за тебя испугалась.

Признание сорвалось с губ и удивило не только инквизитора, но и меня саму. Я никогда и представить не могла, что буду искренне переживать за такого человека, как Энцо Саброра, а он наверняка не думал, что станет волноваться за ведьму. Но мы теперь были не ведьмой и инквизитором. Мы наконец-то стали друг для друга людьми – хорошими людьми! – и это было самым главным. Это давало надежду.

— Она меня оглушила, – ответил Энцо. – Забрала мой облик, потом взяла тебя в заложницы. Требовала свободного выхода из Марнахена. И знаешь, чего еще?

— Она бы и так смогла выйти, – прошептала я. – Она прошла мимо ловушек, запечатав свою магию.

Руку возле локтевого сгиба клюнул шприц, и я почти сразу же почувствовала сонливость. «Спать, спать, тебе надо отдохнуть», – мягко говорил чей-то голос, и веки делались тяжелыми, а тело неповоротливым.

Я погрузилась в сон, но каким-то образом слышала, что говорил Энцо. Мне снилось, что я плыву в теплой морской воде, в синеве, пронизанной ласковым солнцем, а он скользил со мной рядом сиреневым дельфином, и его голос звучал у меня в голове:

— Она хотела, чтобы клиника моего отца была немедленно закрыта, больные распущены по домам, а персонал отдан под суд. Она сказала, что там уже много лет ведутся исследования мозга ведьм. Что ведьм там пытают, желая лишить их ведьмовства. Представляешь, Эрна? То, что мой отец хотел сделать со мной, он продолжил в своей клинике!