Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 273 – Лариса Петровичева

Это был даже не страх – я смотрела на тот бесконечный ужас, за которым открывается смерть. И она потопчется на берегу, а потом двинется дальше, в город. Я представила изуродованные улицы, дома с выбитыми стеклами и сорванными ставнями, сломанные деревья, вырванную дверь «Белой цапли» и изувеченных мертвецов повсюду, и поняла, что не уйду.

Ведьма, которая подняла «парус» в Ханибруке, сейчас бы пела и плясала, но я была не из таких ведьм.

— Энцо… – уже не крикнула, а выдохнула я.

Саброра плавно повел рукой в воздухе, пробуждая знакомый «гексенхаммер», и я испуганно подумала: маловато будет. Ой маловато.

У ведьм, которые попадали в засады с большим количеством инквизиторов, было особое заклинание, оно называлось «освободителем» и могло разметать по клочку всех, кто отважился бы встать на пути. Однажды, еще в детстве, я его испробовала – тогда наш деревенский сарай разобрало по бревнышку, а разбежавшиеся куры потеряли все перья. Ох и досталось же мне тогда…

«Гексенхаммер» в руке Саброры наливался огнем, и в его свете я наконец-то во всей красе увидела то, что вышло из моря. Тьма свивалась в десятки щупалец и перепончатые крылья, тьма дымилась, и из нее проступали сотни распахнутых мертвых глаз, тьма простирала руки к берегу, не зная ни пощады, ни жалости. Кто-то заскулил от ужаса – и я вдруг поняла, что это я сама скулю.

Вспомнился тот огонь, который когда-то в детстве наполнял мои руки. Вспомнилось, как он тек, наполняя собой каждый сосуд и согревая, но не обжигая, и как потом вырвался. Это было освобождение от всех страхов и исцеление души. Это была подлинная свобода человека, который делает то, что должен.

Мы ударили одновременно. «Гексенхаммер» взмыл в небо и обрушился на шишковатую голову, которая проступила из ночи, а «освободитель» сорвался с кончиков моих пальцев и с тонким свистом врезался туда, где соединялись и нервно подрагивали щупальца.

Тьма взревела. Теперь она была похожа на грозовое облако, в котором сверкают алые молнии. Прорехи, которые оставил «гексенхаммер», наливались зловещим рыжим заревом, и я испуганно подумала, что сейчас из тьмы вырвется огонь и поднимется до небес. Там, куда ударил «освободитель», красовалась багровая дыра с обгорелыми краями.

И только увидев ее, я вспомнила, что ведьма, поднявшая «парус», запечатала мои силы. Да и в пекло ее, эту тварь!

Я встряхнула правой рукой, после удара она онемела и сделалась будто бы чужой, но я знала, что сейчас это пройдет. Где-то в стороне испуганно заскулил кто-то из зевак, и с нервным внутренним смешком я представила, как завтра весь Марнахен будет рассказывать о том, как Энцо Саброра и его невеста размазали чудовище, которое выбралось на пляж. Конечно, теперь мы не скроем, что я ведьма, но…

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Раненый сгусток тьмы качнулся и вдруг вскинулся над пляжем. Повеяло гнилью и кровью. На мгновение тьма сделалась прозрачной, и я увидела останки бесчисленных кораблей, поросших водорослями и илом. Мертвецы, объеденные рыбами, колыхались в смрадных волнах, среди их ребер блестело золото.

Вот, значит, откуда поднялась эта мразь, с самого дна моря: ее соткали из жертв кораблекрушений и бросили на живых.

«Гексенхаммер» вновь взлетел, целясь в голову – туда, где моргнули и открылись сверкающие россыпи глаз. Вонь сделалась невыносимой. Отправляя «освободителя» следом, я поняла, что еще немного, и меня вырвет.