Онлайн книга «Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви»
|
И так мы вошли в ворота Келлеманского парка. Конечно, на нас глазели. Гном везет на шее маленькую эльфийку – такое не каждый день увидишь. Но никто не сказал ни слова: должно быть, Фьярви Эрикссон был не из тех, кто позволит говорить о себе гадости. У ограды, за которой сладко спало полосатое животное, чем-то похожее на плохо подстриженную собаку, гном опустил Глорию на землю. Она ахнула и сказала: — Ой, мамочка! Это берантонский тигр! Тигр лениво махнул хвостом. Какое-то время мы вежливо рассматривали его, а потом Фьярви заметил: — Глория, а вон там дают погладить кроликов. Девочка с осторожным восторгом подошла к смотрителю. Тот протянул ей крольчонка, который помещался у него на ладони. Глория посмотрела на зверька и спросила: — Мам, а можно я не буду его гладить? Ему, наверно, неприятно, что все гладят его целый день. А вдруг он не хочет? Возможно, мне показалось, но смотритель посмотрел на Глорию с уважением. Мы с ней были такими же зверьками, когда я жила в доме мужа. С нами делали то, что считали нужным, и неважно, хотели мы этого или нет. И мне стало стыдно за то, что ей пришлось узнать и понять это. * * * Фьярви Мы посмотрели павлина, каких-то облезлых волков и пушистую красавицу лису в рыжей шубе. На этом выставка животных и закончилась. Я шел рядом с Азорой и Глорией, девочка что-то говорила о зверях, и я вдруг почувствовал себя по-настоящему нормальным. Я будто бы все это время был не на своем месте – и вот вернулся туда, где и должен был быть. Потом мы сели за один из столиков открытого кафе под бело-голубым полосатым зонтиком, и я заказал мороженое и кофе. Азора сказала словно бы невзначай: — Уже вечер, Фьярви. Должно быть, ваша семья вас ждет. Я улыбнулся, надеясь, что эта улыбка не выглядит слишком натянутой. — У меня нет семьи, – ответил я. И в груди ничего не царапнулось. А раньше все было иначе. Раньше я тяжело переживал каждый день в одиночестве, но вот смирился, привык и успокоился. — Я не буду слишком грубой, если спрошу «почему»? Это и в самом деле удивительно. Гномы – народ семейный. У нас много детей, у нас большие кланы, потому что в одиночку под землей не выжить. Одно нападение синих змей Хоссы – и тебе конец, если никто не поднимет топор рядом с тобой. Да и дом ты не построишь без помощников… — Я когда-то сватался к Анни Густавсдоттир, – ответил я и уточнил: – Много лет назад. Но ее отец сказал, что такой нищедрыга, как я, должен сидеть в углу да помалкивать. Тогда я принял это очень близко к сердцу и взялся доказывать, что я не нищедрыга. Ну и как-то увлекся и решил, что семейная жизнь пока не для меня… Я не разрывал скалы в поисках самоцветов, не возводил подземных городов и не шел охотиться. А управлять гостиницей можно и в одиночку. Я повторял это так часто, что почти поверил. — А вы ее любили, эту Анни Густавсдоттир? – с искренним любопытством спросила Глория. Я улыбнулся, пожал плечами. — О да! Это была моя первая юношеская любовь. Девяносто пять лет назад. Целая человеческая жизнь – и лишь эпизод в жизни гнома или эльфа. — На самом деле вы не забыли ее, – заметила Глория. – Это как в книгах! Я сомневался, что Азора позволяет Глории читать любовные романчики. Почему-то мне сделалось не по себе. — Ах вы паразиты зеленые! – услышал я рев с улицы и невольно вздохнул с облегчением: разговор выворачивал в то русло, где я никогда не чувствовал себя уверенно. |