Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 253 – Лариса Петровичева

Задыхаясь от страха и боли, еще не веря, что все, кажется, кончилось и я осталась жива, я подумала: «Почему ты меня спас?»

«Потому что никогда не убиваю невиновных, – с ироничной усмешкой ответил Саброра. – А ты невиновна, Эрна. И мы это докажем».

В поезд нас буквально внесли на руках. В каком-то смысле это было хорошо. Идти я не могла: при каждом движении все тело наливалось пульсирующей болью и начинало казаться, что я и в самом деле горю.

— Свинок-то, свинок-то за что порешил? – сокрушался Большой Кроул. – Они ж еще сала не нагуляли…

— Ты вот что, – говорил бургомистр, держа чековую книжку на весу и торопливо чиркая по ней карандашом. – Ты квартиру продавать хотел? За пять тысяч крон? Вот я тебе пятнадцать даю, только больше тут не появляйся. И дрянь эту с собой забери, раз уж она тебе так прикипела. Все, с Богом, валите отсюда на хрен оба!

Потом сделалось темно. Я очнулась оттого, что кто-то очень осторожно исследовал мой бок, то плавно скользя пальцами по коже, то нажимая так, что перед глазами рассыпались искры. Открыв глаза, я увидела, что лежу на нижней полке в купе. Поезд уже ехал своей дорогой, я понятия не имела, куда направляюсь и что будет дальше, но это было знакомое чувство. Мне уже приходилось вот так убегать, оставляя позади всю свою прошлую жизнь.

Правда, мне еще не приходилось делать в компании инквизитора, а именно Саброра сейчас задрал мою рубашку и водил ладонями по боку. Заливаясь краской стыда, я хотела было отпрянуть, но не смогла: сил не было. Тогда я заплакала. На это сил хватило. Что еще мне оставалось, кроме слез?

— Незачем, – с привычной уже усталостью бросил инквизитор. – Ты жива. Ребра я тебе подлатаю.

— Куда мы едем? – спросила я.

Перед глазами вновь всплыла яркая картинка: Саброра слетает с балкона и скользит по мостовой между бегущих ко мне свиней. Это было танцем и битвой, это было изящно и смертоносно. Он ведь ненавидит ведьм просто потому, что они живут на свете, как и полагается инквизитору: без своей ненависти они просто не могут жить. Я повидала достаточно инквизиторов, чтобы сделать выводы.

Но Саброра меня пожалел. И сейчас лечил мои ребра, хотя мог бы просто свалить меня на пол, словно тюк тряпья. От его прикосновений все во мне замирало и начинало звенеть, словно каждое движение его пальцев погружало внутренности в ледяную воду.

— Не дергайся, пожалуйста, ты меня сбиваешь. В Марнахен.

«Марнахен», – повторила я. Курортный городочек возле моря. Пальмы, сосновые заповедники, песчаный белый берег, прекрасный климат.

Пальцы с силой ввинтились в мое ребро, и боль вновь окатила меня от головы до пяток. Я заскулила, рванулась в сторону, пытаясь спастись, но руки Саброры буквально вмяли меня в полку.

Инквизитор недовольно произнес:

— Хочешь сдохнуть от разрыва печени?

— Нет… – прошептала я, обливаясь слезами.

Вот, значит, чем закончилось мое короткое общение со свиньями: сломанными ребрами и разрывом печени. Любая другая ведьма на моем месте хотела бы отомстить, но я хотела лишь убраться подальше.

— Я так и подумал. Потерпи еще немного.

Лицо Саброры проплыло где-то высоко-высоко, и вдруг дышать стало легче. Намного легче. Боль отступала. Мне слышалось ее недовольное ворчание, но она уходила.

— Я не насылала тот «парус», – выдохнула я.