Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 230 – Лариса Петровичева

Вот уж нет. Я собирался сидеть и тихо ждать.

— Как хорошо, что ты наконец-то здесь, – сказал я, не сводя взгляда с Кавереллина.

И в это время входная дверь сорвалась с петель.

* * *

Глория

Дом бургомистра. Гостиная, обставленная по-провинциальному крикливо, с претензией на вкус и деньги. Ярко горящие лампы. Два тела на полу. Не мертвецы, просто спят, примороженные заклинанием. Уже хорошо. Кажется, Кавереллин не любит убивать просто так. Или это тоже заложники на всякий случай?

Я потянула носом воздух – да этот дом полон людей! Дочери, сын и жена бургомистра, служанки, дворецкий, конюх, повар – все спали, погруженные в такой же сон, и от каждого в сторону Кукловода тянулась тонкая туманная нитка. Если потребуется, все эти люди наполовину проснутся и спустятся сюда, чтобы встать перед Кавереллином живым щитом.

Впрочем, я не собиралась этого допускать.

Виктор сидел на диване – сонный, расслабленный. Над его головой парила тонкая серебристая сеточка, которая обеспечивала покорность. Я всмотрелась в ее завитки – да, что-то авторское, простенькое.

Кавереллин крутил головой, пытаясь понять, где я нахожусь. Аврелий был прав: он меня действительно не видел, и это давало надежду.

Скоро все кончится. Скоро.

Сила звенела и дымилась во мне, наполняя душу жутким, каким-то запредельным восторгом. Я швырнула в Кукловода «громобой» – то самое заклинание, которым когда-то давно казнили волшебников. Кавереллин ускользнул в последнюю секунду, и заклинание влетело в старинное зеркало. Прозрачная глубина пошла рябью. Как только все закончится, я разобью его: теперь, проглотив «громобой», оно будет высасывать силы у всех, кто отважится в него заглянуть.

С ладоней Кукловода соскользнула россыпь серебряных шаров, рванула вперед, хаотично двигаясь и меняя направление. Я прянула вперед и вниз почти танцевальным движением, и шары ударили в стену, с грохотом и воем прожигая в ней дыры. Да, бургомистр наверняка потребует возмещения убытков. Впрочем, это ладно, было бы кому возмещать.

— Глория! – гостеприимно воскликнул Кавереллин. – Глория, дорогая! Покажись!

Два «громобоя» подряд – это почти непереносимо для бросающего. Так нам говорили на занятиях, и сейчас я почти удивилась тому, насколько легко второе заклинание соскользнуло с моих ладоней и ударило туда, где буквально мгновение назад стоял Кавереллин. Прыткий гад! Вот он уже стоит за Виктором, вот очередной рой серебряных шаров пролетает по гостиной. Воздух наполнился запахом гари, с потолка посыпалась штукатурка, хрустальные подвески люстры издали испуганный звон.

— Это невежливо, дорогая! – рассмеялся Кавереллин. Я забавляла его, но постепенно начинала раздражать. – Покажись! Давай познакомимся, как любящие родственники!

Двигаясь совершенно бесшумно, не тревожа ни запаха, ни пылинки, я проплыла к дивану, стараясь, чтобы между нами было четыре шага. Кавереллин смотрел мне прямо в лицо. Темно-карие глаза, густое варево ненависти во взгляде, тонкие губы, искривленные в хищной улыбке. Виктор сидел на диване словно кукла. Теперь, стоя рядом, я видела, что его шею оплетают нити незнакомого заклинания. В них пульсировало красное – значит, заклинание готово было перерезать ему глотку в любую минуту.

— Покажись! – весело приказал Кукловод и плавно развел руки в стороны.