Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 213 – Лариса Петровичева

Аврелий рассмеялся. Прикрыл глаза.

— Не думаю, что это мне помешает, Глория. Наоборот, так намного интереснее.

Звякнул колокольчик – пришла пара покупателей. Аврелий подмигнул мне и отправился на задний двор.

* * *

Виктор

На обед Глория пришла встревоженной. Она старалась держаться спокойно и выглядеть как всегда, но я видел, что ей не по себе, словно произошло нечто такое, что бурей ворвалось в ее жизнь и вымело все привычное.

Я поставил перед ней порционную сковородку с картофелем, морковью и кусочками свинины и сказал:

— Мясо по-бангански. Бангане не едят ничего мясного, кроме свинины.

— Спасибо, – улыбнулась Глория и взялась за вилку.

Я всегда знал, что хорошая еда способна улучшить настроение, и надеялся, что после ароматной свинины ей станет легче, что бы ни случилось.

Некоторое время мы сидели молча, и я смотрел на Глорию, пытаясь понять, что произошло. Если бы это было что-то связанное с Кукловодом, то она бы уже рассказала. Значит… Нахмурившись, я подумал, что тут примазался Аврелий, который капает слюной на глазах всего города.

— Что-то произошло? – поинтересовался я, когда обед был почти съеден.

Глория улыбнулась, но улыбка вышла какая-то скомканная, словно она не хотела говорить.

— Я сумела пробиться к Кукловоду, – ответила она, но я сразу понял, что он не имеет отношения к ее волнению. – Это эльф с примесью человеческой крови, очень богатый, очень сильный маг. Составила его словесный портрет. Хотс уехал в столицу. – Глория отодвинула опустевшую сковороду, промокнула губы салфеткой. – Сказал, что будет работать обычными полицейскими методами. Выцепит его.

— Как ты себя чувствуешь? – спросил я. – Ты бледная.

Глория помолчала, глядя в сторону плиты, где домовые мыли посуду. Из зала доносились восторженные ахи и охи моих работников, которые доедали обед. Я кормил их от пуза. Они взахлеб рассказывают о моей стряпне друзьям и семьям, так что клиентов в «Золотом ветре» будет много.

— Мы с Аврелием провели первое занятие, – ответила она так, словно переступала что-то в себе, и у меня в груди заворочалось какое-то тоскливое чувство, похожее на обиду и одиночество. – Я училась контролировать свои новые силы… А в конце он поцеловал меня.

— Не думаю, что это входит в урок, – произнес я.

Поднялся из-за стола со сковородкой и внезапно обнаружил, что похлопываю ею по ладони и предметно размышляю о том, что сейчас выйду из ресторана, пойду к Аврелию и вот этой сковородой научу его манерам и объясню, что те, кто целует чужих жен, рискуют заболеть переломом челюсти. Вот ведь мразь какая, а? Ловко же напрыгивает! Не упускает ни своего, ни чужого! Нет, я точно разобью ему физиономию!

Представив, как из тонкого аристократического носа Аврелия струится кровь, я подумал, что ничего у меня не выйдет. Аврелий превратит меня в воздушный шарик или кое-что похуже. Я его и пальцем не трону.

От осознания собственного бессилия у меня даже голова заболела.

— Конечно, нет, – ответила Глория.

Я посмотрел в ее сторону и заметил, что она залилась болезненным румянцем. Нет, Аврелию тут ничего не светило. Потому что если бы светило, то Глория не сказала бы мне ни слова. Она вела бы себя очень тихо, по-прежнему ходила на работу, а я в один прекрасный момент обнаружил бы, что сбиваю дверные косяки ветвистыми рогами. А потом весь город ржал бы надо мной во весь голос.