Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 21 – Лариса Петровичева

Говяжий суп с копченостями, маринованными огурцами и маслинами всегда требовал внимания и лимонного сока. На второе я решила приготовить прозрачную бобовую лапшу с перцем, морковью и луком, компанию ей составляли кусочки куриной грудки в пикантном маринаде. Салат сегодня был простой и очень летний: помидоры, огурцы, зеленый лук и сметана.

Я погрузилась в работу так, что не заметила, как летело время, и опомнилась только тогда, когда один из домовых потянул меня за край фартука.

— Госпожа Азора! Добрая госпожа Азора! К вам гость!

Я кивнула и прошла к выходу из кухни – там маячило что-то, похожее на букет цветов в человеческий рост.

Эльф, который вчера получил здесь знатную трепку от Орочьей десятки, держался с холодным достоинством, и за ним была видна несокрушимая уверенность в собственной привлекательности.

— Что вам нужно? – спросила я.

Я могла быть беглянкой, но при этом я была княжеской дочерью, и этого никто не смог бы отнять у меня.

Эльф протянул мне цветы и с улыбкой, которую, должно быть, считал соблазнительной, произнес:

— Меня зовут Алаин Веренвельд, миледи. Вчера здесь произошло определенное недоразумение, и я пришел извиниться.

Вот, значит, что это было. Определенное недоразумение. А я думала, что это была приготовленная мною еда, которую швыряли мне в лицо только за то, что я работала на гномьей кухне.

— Что ж, – я знала, что моя улыбка сейчас похожа на ледяной клинок, – я слушаю ваши извинения.

Левая бровь Веренвельда едва заметно дрогнула. Конечно, он надеялся, что мне хватит просто факта его прихода, и не думал, что ему придется склонять голову еще ниже.

— Я поступил дурно, – нехотя процедил он. – Это недостойно мужчины моего уровня.

Должно быть, его отправил сюда отец: Веренвельд-старший понимал, что можно упасть, но и подняться тоже можно.

— Совершенно верно, – услышала я голос Фьярви. – Мужчины так себя не ведут. Плохо, что ваши родители не рассказали вам об этом.

Гном держался с гордым видом хозяина, и Веренвельд сжал губы. Эльфы презирают гномов, считая их грязью, которая родилась из грязи и не смеет смотреть в лицо владыкам и повелителям. То, что сейчас гном осмелился учить его манерам, было для Веренвельда как пощечина.

— Азора, вам на кухне нужен веник? – поинтересовался Фьярви. – Нет? Тогда нам пригодится, тут стало пыльно. Надо подмести.

Зрачки Веренвельда вытянулись в ниточку – эльф был в ярости.

Фьярви держался с таким непробиваемым равнодушием, что я невольно залюбовалась им. Мне вдруг показалось, что в его словах, осанке и взгляде было что-то большее, чем желание работодателя заступиться за хорошего работника.

А Фьярви ослепительно улыбнулся и вдруг отрывисто приказал:

— Пшел вон отсюда, дрянь. Еще раз сунешь морду – выпорю.

Веренвельд убегал так, что пол трясся. Я рассмеялась. Ну и смельчак! Отважен только тогда, когда ему не дают отпор!

Фьярви проводил его скептическим взглядом и спросил:

— Мешал?

— Нет, – улыбнулась я. – Пытался извиниться.

Мы улыбнулись друг другу, словно старые товарищи, и я вдруг поняла, что наконец-то оказалась на своем месте. Я делаю то, что мне нравится, и рядом со мной хорошие люди. Фьярви смотрел так, словно хотел о чем-то сказать, но не решался.

— Мамочка! – услышала я голос Глории. – Смотри, какая у меня шкатулка!