Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 200 – Лариса Петровичева

Герда кивнула.

— Отличный подарок, дорогой друг! Даже не сомневайтесь! Приталенное, рукав небольшим фонариком, вот здесь я пущу золотое шитье, а воротник будет двуслойный. Ее высочество Беренис заказала себе такой, я читала в «Вестнике столичной швеи».

— А мех? – спросил я, протягивая Герде полновесную золотую крону. – Кролик?

Швея посмотрела на меня с родительской снисходительностью и ответила:

— Ну что вы, друг мой! Ваша супруга – натуральная блондинка, и для нее – только гельвенская лиса, она оттенит волосы. Будет красивее ее высочества, я вам обещаю!

* * *

Глория

Аврелий стоял за кассой, раздавая оплаченные и подписанные артефакты. Судя по тому, что ящик с ними успел опустеть, он закончил мою вчерашнюю работу и, наверно, думал, что сегодня я останусь дома с раненым мужем.

Увидев меня, Аврелий нахмурился и спросил:

— Что с вами?

Наверно, у меня на лице было написано, что мой день сегодня начался с полета под потолком.

Я дождалась, когда последний покупатель выйдет из магазина, прижимая к груди покупку, прошла к своему колобку, которого надо было закончить, и ответила вопросом на вопрос, стараясь говорить спокойно и невозмутимо:

— А что со мной?

— Я полагал, что вы сегодня будете дома, рядом с Виктором, после всего, что с ним вчера случилось, – ответил Аврелий.

Пройдя к дверям, он запер их, повесил табличку «Закрыто» и, обернувшись ко мне, произнес:

— И уж конечно, не мог и представить, что ваши силы увеличатся настолько резко.

Некоторое время мы молчали, потом я чуть ли не смущенно поинтересовалась:

— Заметно, да?

— От вас летят искры, как от дракона. Как это произошло?

— Я очень сильно испугалась, – призналась я, чувствуя себя на приеме у врача. – Вчера оказалось, что все это время со мной был передатчик от ректора Хотса. Я его запустила, увидела ректора, и меня словно снова выбило из жизни.

Аврелий понимающе кивнул. Подошел, мягко приобнял меня за плечи. Эта дружеская поддержка и мягкая забота согрели и дали надежду.

— Как вы себя чувствуете?

— Не знаю. Странно… Да, странно.

— Неудивительно, что вы испугались, когда увидели его, – сказал Аврелий. – Учитывая, сколько вам пришлось пережить, сражаясь с пауком, тревожась за жизнь мужа… С вами правда все в порядке или вы просто храбритесь и не хотите показывать слабость?

— Я левитировала, – призналась я. – Очнулась утром оттого, что взлетела под потолок спальни.

Аврелий улыбнулся. Отступил, протянул мне руку, словно приглашал потанцевать.

— Давайте-ка выйдем на задний двор, – предложил он. – Проверим кое-что.

Там, где мы с Виктором недавно обедали, царила густая осенняя тишина. Я вспомнила о том, что хотела сделать голема, чтобы он навел здесь порядок. С теми силами, которые сейчас клубились во мне, я смастерила бы его без всякого труда и хлопот.

Мы прошли к облетающим вишневым деревьям и встали, держась за руки так, словно в самом деле готовились танцевать.

— Покажите мне, – негромко предложил Аврелий. – Покажите, как вы это сделали.

— Взлететь? – спросила я, вдруг почувствовав себя маленькой и слабой. – Вот прямо взять и взлететь?

— Да. Как это было, Глория? Помнишь, что с тобой было? Что было в тебе, когда ты летала?

«Вверх», – только и успела подумать я, и меня оторвало от земли. Ветер ударил в голову, подхватывая мысли пригоршней осенней листвы, и мы с Аврелием поплыли над растрепанными головами вишен, не разжимая рук. На лице мага проступил румянец, и он закрыл глаза, словно полет был для него непередаваемым наслаждением. Крыши домов скользнули в сторону, небо раскрылось над нами серо-голубым куполом облачного зонта, и счастье, накрывшее меня, настолько глубоко проникло в душу, что на какое-то мгновение я перестала быть собой.