Онлайн книга «Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви»
|
Аврелий едва заметно улыбнулся и ответил: — Хочу попробовать все изменить здесь. Начать заново с новым человеком рядом. Вы, кстати, упомянули погребок… Как насчет сварить чашечку кофе? А потом мы побеседуем. * * * Виктор Я провел за столом два с половиной часа, восстановил предисловие и почти всю первую главу с рецептами Онзеанских островов и вдруг понял, что Глория ушла довольно давно. Все ли с ней в порядке? Напомнив себе о том, что она-то наверняка не переживает, как у меня дела, я поднялся из-за стола и, накинув пальто, вышел на улицу. В Итайне царило бабье лето – золотое, теплое, яблочное. Невольно захотелось приготовить что-то вроде яблочного пирога с корицей и угостить Глорию. Впрочем, она наверняка попробует из вежливости. В конце концов, я не должен о ней переживать. Чувствуя, что во мне снова поднимается злость, я пошел по улице вдоль яблоневых садов и, остановив молодку с корзиной слив, приключившуюся на пути, поинтересовался, где здесь магазинчик Аврелия. — Так вон, барин, дойдите до перекрестка, а там сверните возле заколоченного кафе, вот вам и будет магазинчик, – охотно сообщила женщина, постреливая глазками и разрумянившись. – Там сегодня что-то таким кофейным запахом веет, что так и ахнешь. Кофейный запах. Знаем мы этот кофе, имели честь пробовать. А теперь Глория варит его для хозяина артефакторной лавки. Кажется, я начинал злиться и, чтобы избавиться от неприятного чувства, спросил: — А что за заколоченное кафе? — Так, барин, было у нас тут заведеньице. – Женщина посмотрела на меня так, словно готова была предоставить и первое, и второе, и компот, и десерт. – А потом хозяин-то от ржавой чумы умер. Ну, пока суд да дело, его и закрыли. Наследники выставили на продажу, да пока никто не позарился. «А ведь это хорошая мысль, – подумал я. – Открыть свое кафе и наконец-то показать, что Виктор Фаренти может не только поливать грязью столичных кулинаров, но и сам утрет им нос». Кафе действительно было заколочено. Темно-серые жалюзи были давно спущены, окна заросли грязью, на двери была приколочена табличка «Продается». Я постоял у входа, глядя на вывеску. Когда-то заведение называлось «Золотой ветер», и название пришлось мне по душе. Что ж, сначала я найду Глорию и, после того как увижу, что с ней все в порядке, загляну в здешнюю управу на предмет покупки. В конце концов, чего я не видел в этой столице? Артефакторный магазин Аврелия я нашел по запаху: тонкая кофейная лента струилась в воздухе, и ее заметил не я один. Глория стояла в окне витрины, раскрытом нараспашку, – раскладывала пластинки артефактов по подушечкам, и местные, которые толпились неподалеку, смотрели на нее с благоговейным ужасом. — Барышня, а это… от похмелья что-нить будет? – поинтересовался самый отважный зевака, мужичина ростом с фонарный столб. Глория сверкнула взглядом в его сторону, оценивая фактуру, и ответила: — Если надо, настрою. Стоить будет четверть серебряной кроны. Здоровяк даже застонал от радости и воскликнул: — Благодетельница! Семейная пара, стоявшая чуть поодаль, совещалась свирепым шепотом. Наконец муж толкнул жену в могучий бок, она подошла к витрине и, поманив Глорию, что-то прошептала ей на ухо. Глория кивнула, и женщина просветлела лицом. — Половина серебряной кроны, – сказала Глория. – Но действует один раз, потом надо перезаряжать. |