Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 161 – Лариса Петровичева

Просто так, меня не интересовали планы Виктора. Надо было решить, как жить самой.

— Буду восстанавливать рукопись, – ответил Виктор.

Его лицо дрогнуло: он с трудом сдерживал боль, хотя и старался не показывать, насколько ему сейчас больно. Он женился на мне ради рецепта пирога, но я почему-то не могла на него злиться. Если бы не он, я никогда бы не нашла выход на принца, и Айзен вынудил бы меня выйти за него замуж, угрожая жизнью и здоровьем моей семьи.

— С тем пирогом все очень просто, – негромко сказала я. – Надо любить свое дело. Надо испытывать искреннее удовольствие от того, чем ты занимаешься. Удовольствие без примеси злобы.

Экипаж остановился на перекрестке, и я добавила:

— А в статьях Виктора Фаренти не было ничего, кроме яда. И этот яд отравил твой пирог.

Виктор посмотрел так, словно я стала расковыривать его свежую рану обеими руками.

— О тебе я написал хорошо. Потому что «Три кошки» этого заслуживали.

Я подумала, что он написал обо мне хорошо потому, что хотел получить рецепт, но не стала говорить об этом вслух.

— Конечно, – сухо ответила я. – Я умею готовить. Наверняка там, куда мы приедем, есть кафе или ресторан… Устроюсь поваром.

Виктор удивленно посмотрел на меня.

— Зачем? У меня достаточно денег, – ответил он и указал на толстую папку, которая лежала на скамье экипажа. Должно быть, там были банковские документы и выписки со счетов.

— Я не собираюсь ими пользоваться, – отрезала я. – Если ты думаешь, что меня можно купить, то… нельзя.

Во взгляде Виктора появился гнев вперемешку с обидой, словно я плюнула в его лучшие устремления. Я усмехнулась: это ведь не я притворялась влюбленной для того, чтобы получить рецепт. А у него хорошо получалось, кстати. Я даже поверила. Я даже сама начала влюбляться. И теперь мне хотелось вымыть руки как следует.

— Ты моя жена, – произнес Виктор с искренней болью. – Пусть у нас все началось так, как началось, но ты мне в самом деле нравишься. Как может нравиться прекрасная девушка, талантливая, сильная…

— Если я снова наложу на тебя «руку тишины», ты повторишь то же самое? – спросила я.

Конечно, я не собиралась этого делать, но Виктор об этом не знал.

— Можешь накладывать руку, ногу – что угодно. Я это повторю.

Я подумала, что еще немного – и мы поругаемся. А мне почему-то не хотелось этого, я слишком устала за эти два дня еще и для ругани.

Домовые дремали, свернувшись клубочками у нас в ногах, экипаж выехал за пределы столицы, и меня стало потихоньку клонить в сон.

Последним, что я запомнила, было плечо Виктора: я прислонилась к нему и заснула.

Виктор

Поздно вечером мы приехали в Абриндайн, там по указанию нашего возницы торопливо пересели на поезд, который действительно ехал в сторону Итайна. В сумке, которую нам передал проводник, были бумаги и документы Глории, торопливо собранные в ее квартире.

— Остальное пришлют особой почтой, – негромко сообщил проводник. – Не извольте беспокоиться.

Глория заснула сразу же, как только села в широкое мягкое кресло купе, а я смотрел в окно на пробегавшие леса, поселки и темные лезвия рек и думал о том, что впереди лежит совсем новая жизнь. Сколько раз она вот так раскрывалась передо мной, когда я смотрел в вагонное окно и пытался не думать о том, что оставалось за спиной…