Книга Кольцо с опалом, страница 8 – Марьянна Кей, Карл Хаинс

Я улыбнулся и подмигнул, встряхнув головой. Отражение повторило.

— Лирен Истал де Корелто. Для друзей — просто Лирен.

Сделал шутливый поклон, но отражение лишь замерло, а затем расплылось, превратившись в портрет. В высоком кожаном кресле, похожем на те, что стояли в домашней библиотеке рода де Корелто, сидел мужчина, у которого на пальце был перстень с изображением моего фамильного герба. Это был не я и не кто-то из известных мне предков. Его глаза, такие же фиолетовые, смотрели с холодным, бездушным любопытством, и словно предупреждали.

Хмыкнув, я вышел на середину зала, ступая по звонкому паркету. Сосредоточился, призвал магию. Сила заклубилась вокруг ладоней, собираясь в знакомую вязь, и рассыпалась голубоватыми искрами. Непривычно. Пугающе. Но ведь это сон? Один из многих, что я видел на протяжении месяцев? Правда, те были другими — обрывками шумных, чужеродных городов, где металл и стекло заменяли камень и дерево. А этот… этот был тихим. И оттого — в разы страшнее.

Замерев, подпрыгнул — и усилием воли завис в воздухе, и это даже без использования магии.

— Значит, все-таки сон.

Будто дожидаясь подтверждения, за окном внезапно потемнело. Поднялся ветер, забарабанил дождь. Шторы затрепетали как живые. Где-то вдалеке грохнули железные ставни, звякнуло стекло.

Нарастающая буря, словно предвестница беды, сдула меня с места. Пришлось извернуться, чтобы не встретиться лицом с паркетом или краем мраморного камина. Мягко приземлившись, я откинул растрепавшиеся волосы, длинный хвост куда-то делся, и закрыл глаза, пытаясь вновь ощутить магию.

Этот сюжет снился мне уже четвертый раз.

Ровно столько, сколько болеет Дия. Моя смелая птичка.

Словно в ответ на мысли, непогода за окном усилилась. В рев ветра вплелись странные нотки — то ли завывание зверя, то ли скрежет незнакомых механизмов.

Бросив попытки договориться с магией, здесь она казалась капризной и тягучей, я выпрямился и шагнул к окну. Меня будто что-то толкало в спину, требовало выглянуть.

Новый раскат грома прозвучал оглушительно, как атака королевского архимага. Я инстинктивно пригнулся, отскочил в сторону и прижался к холодной стене. Разбушевавшаяся стихия, словно предупреждая, усилила натиск. Сквозь разбитые окна до меня долетали брызги ледяного дождя.

Пересилив любопытство, я осмотрел полуразрушенную раму, клочья штор, кусочек серого неба в прорехе. В отражении осколков, словно игра воображения и тени, мелькнул женский силуэт. Видение длилось всего мгновение. Потом, преодолев сопротивление ветра, рывком распахнул узорчатое окно и шагнул на балкон.

Словно по волшебству, непогода отступила.

— Красиво, — не удержался я.

Передо мной открылся пасторальный вид. Небольшой замок, скорее усадьба, но с элементами фортификации. Слева и справа островерхие башенки, вокруг белокаменная стена. Вдалеке у горизонта виднелись деревянные строения, похожие на крестьянские избы. Все было каким-то… картинным. Слишком ухоженным.

Я стоял на балконе донжона, свесившись через каменные перила, и смотрел вниз, на абсолютно пустой двор. На высохший, потрескавшийся фонтан. На мраморные статуи, уже стершиеся от времени до неузнаваемости.

— И что бы это значило? — задал я вопрос себе и, усевшись прямо на камень, задумался.