Книга Кольцо с опалом, страница 102 – Марьянна Кей, Карл Хаинс

Реконструкция.

Фестиваль.

Ратуша.

Минск.

История.

Я вводил слова одно за другим, открывая тексты, просматривая картинки, читая статьи. Большинство информации было поверхностным: костюмы, бои, ремесла, развлечения. Для обычного путешественника этого хватало, но мне нужно было другое.

Подземелья Ратуши. Подвалы. Туннели.

Несколько статей упоминали, что под старой частью города действительно существуют подземные ходы. Большинство из них было засыпано или разрушено во время войн и перестроек, но некоторые, судя по чертежам, сохранились. И доступ к ним был ограничен не только бюрократией, но и, судя по упоминаниям в старых хрониках, «естественными преградами».

Но мне нужно было другое. Искал трещины в этой идеальной картине обыденности.

Я отвлекся от темы подземелий и переключился на другое.

Замки Беларуси.

Мир.

Несвиж.

Лидский замок.

Коссовский.

Картинки последнего замка заставили меня на мгновение замереть. В памяти всплыл смутный, едва уловимый образ: зубчатые башни, устремленные в небо, словно каменные пальцы, пытающиеся ухватить магию из облаков. Где я это видел? В старых, пыльных фолиантах Академии? Или, может быть, в одном из тех странных снов, что преследовали меня? Мысль ускользнула, словно рисунок на песке, подхваченный внезапным порывом ветра, но оставила после себя странное, щемящее чувство дежавю.

Открывая картинки старинных крепостей, я изучал архитектуру, гербы, символы. Большинство из них было знакомо: львы, орлы, мечи, короны. Типичная геральдика феодальных родов, такая же, как и в моем мире, только куда меньше магических знаков. В гербе моего рода, например, скрытая вязь Воздуха читалась при определенном угле зрения. Здесь же — чистая эстетика. Или так только казалось.

Но один герб привлек мое внимание.

Я приблизил изображение. Старинная печать, потрескавшаяся от времени. В центре — щит, а на нем...

Феникс.

Птица, восстающая из пепла. Крылья расправлены, голова гордо поднята, а вокруг — стилизованные языки пламени.

Мое сердце пропустило удар. Воздух в комнате будто сгустился, став тяжелым и сухим.

Я знал этот символ. Герб Академии состоял из четырех зон, в каждой из которой были изображены представители Стихий: Огонь — феникс, Воды — рыба, Земля — гибкая лиана, Воздух — бабочка.

На лекциях по истории магических существ профессор упоминал, что фениксы — не просто мифические птицы. Они реальны. Редкие, древние, могущественные создания, способные возрождаться после смерти. Их перья усиливали огненные заклинания в десятки раз, а пепел из гнезда использовался в ритуалах перехода между мирами. Но они были легендой. Даже в моем мире, полном эльфов, гномов и других рас, фениксы считались вымершими или скрывающимися в недоступных уголках.

И вдруг — здесь. В этом мире, где, как утверждала Мара, магии не существует.

Я открыл другую вкладку, ввел: «феникс», «герб», «символ».

Результаты были противоречивыми. Некоторые сайты утверждали, что это просто геральдический знак, означающий возрождение, бессмертие, обновление. Другие упоминали древние легенды об «огненной птице», которая появлялась в переломные моменты истории, когда города горели, а империи рушились.

Но одна из найденных статей заставила меня насторожиться.

Она называлась «Тайные общества Минска: хранители древних знаний». Автор, некий исследователь-любитель, упоминал группу людей, которые верят, что феникс — не просто символ. Что существуют существа, способные принимать человеческий облик. Что они скрываются среди людей, наблюдая, ожидая своего времени.