Книга Да, моя королева! Дилогия, страница 74 – Татьяна Ткачук

— Что странного? – повернула голову маленькая обманщица. – Он вспомнил, что у него какие-то важные дела, и ушел…

— А вы что делали в кустах? – подозрительно посмотрела на свою госпожу Ха Юль.

— Я спускалась к реке. Вода в этом месте такая прозрачная, что мне стало интересно – увижу ли я рыбок, если подойду поближе, – ни на секунду не задумавшись, ответила эта врушка.

— И как? Увидели?

— Не-а! В этом месте совсем, совсем нет рыбы. Представляешь, какая жалость, Ха Юль!

— Ммм… – неопределенно протянула та.

А Со Хён уже торопила ее:

— Пойдем домой, Ха Юль! А то вдруг я зачем-нибудь понадоблюсь матушке… Тогда нам с тобой точно не поздоровится!

— Ох, точно, барышня! – переключилась на эту мысль служанка, и девушки поспешно ушли вдоль по тропинке.

Подождав, пока они уйдут подальше, Юн Хо вышел на тропу и, посмеиваясь над сообразительностью маленькой занозы, глубоко засевшей в его сердце, отправился по своим делам.

Но руки его еще долго помнили мягкость и упругость девичьего тела, а губы ощущали нежность и вкус губ красавицы.

Юн Хо вновь чувствовал себя зеленым мальчишкой, впервые влюбившимся и не знавшим, чего ожидать от этой невероятной девушки. Она сметала прочь все его прежние представления о том, какой должна быть благовоспитанная барышня из знатной богатой семьи. Она вся состояла из противоречий: то краснела от самой невинной его фразы, а то целовала так, словно была многоопытной кисэн.

Юн Хо

Они встречались еще не раз – тайком, когда девушка, видимо, сбегала из дома, чтобы поспешить в их тайное местечко, обнаруженное случайно.

Малышка была такой притягательной, что у него срывало крышу, и жаркой, душной волной поднималось тягучее желание задрать ей юбку, стянуть белоснежные хлопковые штаны, края которых изредка выглядывали из-под длинного подола юбки, и сделать, наконец, своей без остатка. А там – будь что будет! И плевать и на ее отца-советника, и на то, что он – заклятый враг, ненавистный и подлый, лишивший его единственного родителя.

Девушка же и не подозревала, как сильно, до зубовного скрежета, Юн Хо ненавидит ее отца, королевского советника Шим Она. Когда она так прижималась к нему всем телом, когда подставляла доверчиво сладкие розовые губки – и сам Юн Хо забывал обо всем на свете, кроме этой чудесной девочки в его руках…

Она была сплошное противоречие: одновременно дерзкая, ершистая – и нежная, утонченная, чистая, словно вода горного ручья. И эта чистота с огромной силой влекла разбойника к девушке.

То, как она смотрела на него – без фальшивого жеманства, открыто и честно – рождало в груди Юн Хо целую бурю эмоций. А когда юная аристократка протягивала узкую ладошку с изящными тонкими пальчиками и касалась ими его лица, это и вовсе вводило его в состояние эйфории. Тогда он лишь обхватывал ее ладошку и поочередно целовал каждый тоненький пальчик с аккуратными овальными ноготками. И каждый раз заканчивал поцелуем в самый центр миниатюрной ладошки. А Со Хён смотрела на него снизу вверх чудесными карими глазами, и так много было в ее взгляде!

Юн Хо, наверное, не смог бы с точностью сказать, когда это с ними случилось. Когда из слегка насмешливого подтрунивания над девушкой, которая каждый раз дерзко отвечала на все его словесные выпады, родилось желание защитить ее от всех неприятностей и тягот мира, когда некоторое раздражение на ее способность вечно влипать в истории сменилось бесконечной нежностью и душевным трепетом.