Книга Да, моя королева! Дилогия, страница 19 – Татьяна Ткачук

— Простите, простите, моя госпожа! – принялась снова кланяться старая женщина. – Хвала богам, наша барышня вернулась домой!

— Да, и тебе следует проводить ее в купальню. День сегодня жаркий, моей дочери нужно смыть дорожную усталость с тела. Да распорядись, чтобы ей подали потом еду! Ступайте, ступайте!

— Слушаюсь, госпожа! – смиренно поклонилась пожилая кормилица. И немного виновато посмотрела на Леру. – Идите за мной, барышня!

Девушка поспешила за ней, не желая, чтобы гнев хозяйки обрушился на Хюн Шим. Она решила, что эта женщина была кормилицей и нянюшкой юной Со Хён.

Та привела ее в какое-то отдельное помещение с квадратным углублением в полу, выложенным мраморными плоскими плитками и заполненным водой, над которой поднимался пар. На поверхности воды плавали алые розовые лепестки. Рядом стояла небольшая скамеечка, а еще чуть поодаль – низкий шестигранный столик, на котором расположился фарфоровый кувшин и несколько таких же белоснежных фарфоровых чашечек и пиалок, наполненных какими-то яствами.

Едва Хюн Шим закрыла за ними дверь купальни, она обернулась к девушке и расплылась в доброй улыбке:

— Моя милая девочка! Как же я волновалась за тебя! Давай, скорее помогу раздеться! И забирайся в воду!

— Хюн Шим… – нерешительно начала Лера. – Я многое забыла… Потеряла память…

Старая женщина ахнула сокрушенно, схватившись за полные щеки ладонями и расширив глаза:

— Потеряла память? Ох, несчастье-то какое!

— Да… Я не помню, как я называла вас… тебя раньше?

— Так нянюшкой же и звала, деточка! – с готовностью ответила кормилица. – Я же с тобой с самого рождения занималась, и грудью я тебя выкормила, в ту пору мой малыш умер от горячки, а молока было много…

Её лицо при этих воспоминаниях накрыла легкая тень печали, но потом она спохватилась:

— Ох, милая, что же это я?! Давай-ка, раздевайся, деточка! А я потом схожу за свежей одеждой для тебя! И распоряжусь насчет обеда! – и она принялась споро освобождать Леру от чогори и чхима. Девушка осталась лишь в белом нижнем ханбоке и белых же длинных штанах. Носочки и туфельки из шелка, с вышитыми на них цветами азалии, она скинула сама. Вслед за ними отправилось и «нижнее белье». Но почему-то, оставшись обнаженной, Валерия ничуть не стеснялась этой женщины, которая, как она полагала, всем сердцем любила прежнюю хозяйку тела.

— Ох, моя дорогая! – ахнула Хюн Шим, увидев забинтованную рану Леры. – Ох, злодеи! И как у них рука-то поднялась на дитя?! – запричитала она.

И Лера поспешила заверить ее, что рана хорошо заживает – старый настоятель монастыря неплохо знает дело врачевания.

— Осторожно, деточка! – напутствовала нянюшка, помогая девушке спуститься в бассейн по невысоким ступенькам.

Та со вздохом наслаждения опустилась на небольшую приступочку, погрузившись по плечи в горячую ароматную воду.

Наконец-то она могла нормально помыться – пожалуй, впервые в этом мире без современного душа и ванны.

Кормилица, между тем, отправилась за одеждой для своей юной подопечной. Лера осталась одна. Почему-то она была уверена, что пока она здесь, в купальню никто не осмелится зайти. Иначе ослушавшихся ждал гнев хозяйки дома.

Лера еще совсем мало времени знала жену советника Шим, но поняла, что та не давала спуску слугам, держа их в строгости. Да и как было иначе, если под ее началом находилось приличное число людей, как узнала позже Валерия.