Книга Русалочка, фикция и раздача лещей, страница 4 – Пальмира Керлис

Чего?! Я заколотила по его груди. Камзол был расшит так плотно, что мои удары не причиняли гаду ни малейшего дискомфорта. Он только улыбался и шел дальше, через анфиладу залов, мимо замерших в поклонах слуг, мимо гобеленов и рыцарских доспехов, которые выглядели так, будто их никогда не использовали в бою. Чисто декоративные железяки.

— Приготовьте для девушки лучшие платья, – бросил Стоян кому-то на ходу. – И все, что пожелает.

Да я желаю убраться отсюда!..

Мы поднялись по башенной лестнице, и меня внесли в гостевую спальню. С лепниной на потолке и кроватью под балдахином. Просторную, которая размером превосходила мои личные апартаменты в отцовском дворце раза в три. Стоян наконец поставил меня на ноги.

Я рванула к окну. Высоко. Очень. Башня, чтоб ее. Прыгать – костей не соберешь. А море… Его отсюда толком не видно. Только крыши домов, лес на горизонте, и где-то там, вдалеке, угадывалась полоска воды. Ехать и ехать. Пешком – несколько часов, не меньше.

Из моего горла вырвался вой. Беззвучный. Но получилось очень выразительно.

— Как тебя зовут, прекрасная? – Стоян даже бровью не повел.

Я медленно подняла руку и показала ему средний палец. Жест, который у людей, как я успела выяснить, означал крайнюю степень неодобрения.

Стоян уставился на мой палец с легким недоумением.

— Ну чего ты так сразу? Нет-нет, я не такой. До свадьбы – ни-ни. Я же благородный человек.

У меня отвисла челюсть. Какая еще свадьба?!

— Я искал тебя, чтобы жениться, – пояснил он, и его лицо озарилось тем же сияющим выражением, с которого началось мое похищение. – Теперь ты моя невеста. Это решено.

В горле клокотало, но наружу не вырывалось ни звука. Будь у меня голос, я бы сейчас такое спела, что принц бы поседел, а его замок покрылся бы трещинами.

Стоян, кажется, принял мое молчание за благоговейный трепет.

— Я понимаю, – заговорил он доверительно, – судя по одеянию и манерам, ты простолюдинка. Это мезальянс. Мои советники будут в ужасе, королева-мать закатит скандал. Но я готов пойти на это во имя нашей любви!

Я покрутила пальцем у виска.

— Ты не хочешь называть свое имя? – истолковал Стоян мой жест по-своему. – Хорошо. Я уважаю твое право на тайну. Тогда сам тебя назову.

Он прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Будешь Риэль. Тебе идет. Что-то такое… водное. Морское. Загадочное.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Обживайся, – принц направился к двери, – если что-то понадобится – дерни за шнурок звонка, придут слуги.

Он вышел, дверь закрылась. Я подбежала к ней и подергала ручку. Заперто. Снаружи.

Вот попала так попала!

Я подергала за шнур. Сначала ничего не происходило, потом в коридоре загрохотали шаги – такие, что на столике задрожал графин. Дверь лязгнула замком, отворилась, и на пороге возник слуга.

Сразу поняла: дело дрянь. Роста он был саженного. Плечи – шире дверного проема. Шея отсутствовала как анатомическое явление, голова росла прямо из туловища, а само туловище было упаковано в ливрею. В руках слуга держал поднос. Огромный, серебряный, уставленный тарелками с крышками.

Слуга поставил поднос на стол у входа, развернулся, вышел и снова запер дверь. Все движения – отработанные, механические, без единой заминки. С таким не провернешь фокус «ударить и сбежать». Меня одной левой в бараний рог скрутят, даже не заметив, что я сопротивлялась.