Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 48 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Подписать чек? — Ева нахмурилась, переводя взгляд с него на меня, и снова в ее глазах вспыхнуло подозрение.

— Помогите мне хотя бы с этим, — вступила я, пользуясь паузой и поддержкой мальчика. — Помогите понять, как найти деньги и купить лекарство. Больше я ни о чем не прошу. Клянусь… — мой взгляд снова упал на Вики. — Я правда ничего не помню, но сейчас я очень хочу помочь. И если вы тоже хотите ей помочь… то помогите мне ее спасти.

В прихожей повисла тишина. Ева молчала. Ее строгий взгляд скользил по моему лицу, выискивая подвох, малейшую фальшь. А потом медленно, неохотно перешел на детей. На Тита, который стоял, сжав кулаки, но не в гневе, а в мольбе. На Вики, которая смотрела на нее большими, полными надежды и доверия глазами.

— Ева… — тихо, но очень четко произнес Тит. Он спустился еще на одну ступеньку. — Она… она сейчас другая. Она нас кормит. Готовит. Даже… вещи свои Вики дала, чтобы та не мерзла. И убирается сама. — Он сделал паузу, глубоко вздохнув, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Она пытается помочь. Пожалуйста.

Это «пожалуйста», сказанное этим гордым мальчишкой, прозвучало сильнее любых моих клятв и оправданий.

Ева закрыла глаза на мгновение, будто сражаясь с самой собой. Когда открыла, в них бушевала внутренняя борьба: недоверие, обида, острая жалость к детям и та самая осторожная, едва теплящаяся надежда, которую так страшно было выпустить на волю. Наконец, она тяжело, почти с обреченностью выдохнула, и ее плечи слегка опустились, словно под тяжестью принятого решения.

— Тит, — сказала она мягко, глядя только на него. — Ты уверен?

Мальчик кивнул.

Ева повернулась ко мне. Ее лицо снова стало маской деловой сдержанности, но лед в голосе растаял, уступив место деловому тону.

— Хорошо. Что вам от меня нужно для покупки лекарства?

* Ирина *

Я пропустила всех в зал и, прежде чем закрыть дверь, быстро осмотрела коридор. Мне совсем не хотелось, чтобы у нашего разговора появились незваные слушатели. Только убедившись, что Дарена нигде нет, я наконец задвинула тяжелую створку и с отчетливым щелчком заперла замок.

— Итак, — Ева уже сидела за столом, деловито оправив юбки, — показывайте, что у вас есть.

Я положила перед ней книгу учета. Ее лицо мгновенно преобразилось: холодная вежливость сменилась мрачной сосредоточенностью. Она принялась листать страницы, с каждой секундой хмурясь все сильнее. Мы с детьми затаили дыхание, следя за каждым ее движением.

— Боги всемогущие, — выдохнула Ева, перелистывая страницу за страницей. — Мои ученики, только научившись выводить буквы, и то пишут старательнее, чем это… Клякса на кляксе, все перечеркнуто, а почерк… Боже, какой ужасный почерк! — вырвалось у нее.

Она резко подняла на меня взгляд и тут же прикусила губу, словно только что осознала, что критикует саму госпожу Катрин. Впрочем, не меня, но она об этом не знала. Ева плотно сжала губы, взяв себя в руки.

Она еще раз пролистала книгу, на этот раз медленнее, вглядываясь в каждую страницу. Затем принялась аккуратно раскладывать цветные листки по всей столешнице. Закончив, она подняла на меня глаза.

— Вот, — она указала на первую стопку слева. — Эти счета уже погашены. Видите пометку? Здесь стоит подпись и дата оплаты.

Я вгляделась в листки. Действительно, в правом нижнем углу стояла размашистая, небрежная подпись Катрин. Отлично. Хоть с чем-то разобрались.