Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 190 – Лана Кроу, Елена Смертная

Кровь сочилась из порезов на ладонях, но я даже не взглянула на них.

— Асмир! — крикнула я, поднимаясь на ноги.

Он стоял, опершись о стену, и рычал — глухо, надрывно. Все его тело била крупная дрожь.

— Прочь! — рявкнул он, шарахнувшись от меня, когда я попыталась коснуться его плеча. Он оттолкнул меня почти грубо, но сил в нем уже не было. Он сполз по стене. Я видела это раньше. Когда его дракон не подчинялся ему.

— Асмир, — я опустилась рядом с ним на колени, — пожалуйста, услышь меня… Посмотри на меня. Это я. Ирина.

Он дышал тяжело, прерывисто, с закрытыми глазами. Тело сотрясала дрожь, но когда он открыл глаза, в них уже не было той слепой ярости. Только боль.

— Катрин, — прорычал он, сжимая кулаки.

— Нет, — твердо сказала я, встретив его взгляд. — Не Катрин. Асмир, это я, Ирина. Твоя истинная. Ирина. Помнишь? Мы женились в храме Богини Лады… Ты и я… Мы выполняли нелепые поручения Басмана! Пожалуйста… вспомни… Это я.

Я медленно протянула руку. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Я положила ладонь прямо на его сердце.

— Ты…

Дрожь утихала. Взгляд стал яснее.

— Ирина, — повторила я шепотом. — Я здесь. Я с тобой. Твоя Ирина…

Асмир поднял руку и коснулся моего лица. Медленно он убрал локон с моей щеки. А потом наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах. Он застыл, вглядываясь в мои глаза.

— Зеленые, — сказал он тихо. Его голос дрогнул.

«Зеленые» раздалось эхом, и я вспомнила… Я ведь держала в руках снимок Катрин! Все правильно! У меня зеленые глаза, а у нее… нет!

— Да, — я кивнула, не сводя с него взгляда. — У меня зеленые. А у нее… у нее…

— У нее серые, — закончил он за меня.

Он закрыл глаза, и на его лице промелькнуло так много эмоций… А когда открыл, взял мои руки в свои и поднес к губам.

— Ирина, — произнес он, и это имя прозвучало как молитва. — Боги, это правда ты…

Он поднял голову, и я увидела его глаза. В них была радость, а еще… в них читалась боль.

Я кивнула, а из моих глаз потекли слезы.

— Ты поранилась, — его голос стал мягким, почти нежным, но в нем слышалась сталь. — Из-за меня… я не узнал тебя. Я… Боги, я помню все. Каждое мгновение. Все, что я… творил, говорил, как я себя вел… Что я натворил…

Он говорил шепотом, но каждое его слово было ударом. Он упал на колени передо мной и начал целовать мои ладони, и они становились мокрыми от его слез…

— Прости меня, — голос его сорвался. — Я виноват. Перед тобой, перед Титом, перед Вики… Я должен был быть сильнее. Я должен был сразу понять… Должен был вас защитить…

— Ты не виноват, — я сама плакала, но, в отличие от Асмира, мой голос дрожал от слез. — Асмир, это не твоя вина. Это Катрин отравила тебя, сломала твою волю! Это она виновата! Слышишь? Только она!

Я потянулась к нему, поцеловала в макушку, провела рукой по его волосам, потом поцеловала в лоб, в переносицу, в уголок губ.

— Все хорошо, — шептала я, смешивая свои слезы с его. — Все закончилось. Мы вместе.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Я улыбнулась сквозь слезы и подалась вперед, коснувшись его губ. Поцелуй был нежным, почти робким, но в нем было столько тепла, что я чувствовала, как заживают невидимые раны. Он ответил — бережно, но в этом движении чувствовалась его сила.

А потом отстранился и снова поднес мои ладони к лицу.