Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 123 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Да… и… с мамой. — Мальчик сделал несколько шагов вперед и повернул ко мне рамку. — Это… Это моя мама, — сказал он.

На портрете была женщина. Очень красивая, с мягкой улыбкой и золотистыми волосами. Ее лицо было мне так знакомо — в нем угадывалась Вики: та же форма глаз, тот же цвет волос.

— Она очень красивая, — искренне сказала я.

Я посмотрела на мальчика. Он снова кивнул и снова развернул рамку к себе. В его взгляде была такая нежность, что у меня защемило сердце.

— Никто никогда не заменит ее, Рина. Даже… даже ты, — тихо, но уверенно сказал он.

Его слова укололи меня в самое сердце… Я и не думала, что его поведение может иметь настолько глубокие корни.

— Тит, — я опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Конечно, не заменит. Никогда. Я не смогу ее заменить, и никто не сможет. Твоя мама навсегда останется самой лучшей, самой любящей, твоей и Вики мамой.

Я увидела, как у Тита дрогнула губа. Он выглядел… совсем не таким воинственным, как обычно. Напротив, он выглядел уязвимым: это читалось по взгляду, по дрожащим плечикам, по тому, как мальчик то и дело кусал губы… Он переживал… Но в нем не было злости. Было что-то совершенно другое.

— Но ты… ты можешь быть нашим другом, — сказал он, и его голос дрогнул от подступающих слез. — Быть с нами. Она… она не обидется. Если ты будешь с нами. Ты ведь будешь с нами, Рина? Навсегда?

Я старалась быть стойкой, старалась не плакать, держаться, но щеки уже были мокрыми. Его слова — простые, детские, такие глубокие и важные для него — касались не слуха. Они касались души.

А когда он поднял взгляд, и я увидела, сколько в его глазах… любви! Надежды! Я тут же ответила словами, что рвались из самой глубины.

— Буду, Тит. Я буду другом. С вами. Навсегда.

Мальчик всхлипнул. Всего мгновение — и он оказался рядом со мной, вцепился руками. Я упала рядом с ним на колени, чтобы прижать его к себе, чтобы обнять целиком, почувствовать дрожь его тела.

Он плакал — и я плакала тоже. Обнимала его и плакала от боли за детей и от радости, что могу быть с ними рядом, могу обнять… Могу позаботиться о них, как бы ни было сложно.

В моем мире Бог не дал мне детей. Но я попала в этот мир, встретила Асмира, и я была уверена, что попала сюда, чтобы встретить свою любовь. И я встретила любовь, но тогда я даже не поняла, что она была гораздо больше: она была не только во мне и Асмире, она была в них… В маленькой пугливой Марии, что пряталась столько лет и так нуждалась в том, чтобы ее нашли. В малышке Вики — девочке-ярком солнышке, которая грела своим теплом и добротой весь этот дом, даже когда он был в полной темноте. И конечно же в Тите… мальчике, что взял на себя обязанности главы этой маленькой семьи, оберегал их… но так отчаянно нуждался в возможности быть ребенком, которого будут обнимать даже сквозь иголки. Ведь его иголки пугают только с виду, но стоит протянуть руку — и окажется, что они совсем мягкие…

Я не знаю, сколько мы так проплакали. Первым отстранился Тит, утер рукавом нос и… он мне улыбнулся — так открыто, так искренне, как улыбаются дети. И я, вытирая слезы, улыбнулась ему тоже.

— Рина… Папа… он правда нас любил? — тихо спросил он, и я уверенно кивнула.

— Очень любил, Тит.

— А ты… Ты можешь рассказать мне, как вы познакомились? Папа не успел, а я… я бы хотел узнать.