Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 56 – Алексей Фирсов

Маша вошла в зал стремительно, неся в руках тяжелую амбарную книгу. За ней семенил вице-канцлер Остерман, укутанный в свой шарф по самые глаза; старик чуял неладное и старался слиться с паркетом.

Правительница села во главе стола, раскрыла ведомость и обвела зал тяжелым, немигающим взглядом. Наступила мертвая тишина.

— Господа акционеры и члены правления, — звонко начала Маша, отсекая все положенные по этикету длинные титулы и расшаркивания. — Пока наша армия в карельских болотах проливает кровь за целостность границ, группа лиц по предварительному сговору совершила хищение государственной собственности в особо крупных размерах. Вот акты ночной ревизии. На Адмиралтейских складах недостача пороха — восемьдесят процентов. На Провиантских — половина муки заменена песком и гнилью.

Она подняла глаза на Долгорукого: — Что скажете в свое оправдание, гражданин обер-комиссар? Снова будете рассказывать про «усушку и утрус ку» товара в пути?

Долгорукий нагло усмехнулся, сделав шаг вперед: — Ваше Императорское Высочество! Сие есть досадная ошибка кладовщиков! Мы, люди благородного звания, не обязаны лично каждую бочку с мукой нюхать. Ежели казна понесла некоторый убыток, я готов из своих деревень возместить… тысяч десять рублей. И прошу позволения удалиться в свое имение для поправки здоровья!

Сенаторы одобрительно зашуршали париками: вот он, правильный, вековой подход к решению финансовых споров!

Маша медленно закрыла амбарную книгу. Звук удара обложки прозвучал в тишине зала как выстрел из пистолета.

— В имение? Для поправки здоровья? — Маша подалась вперед, и её голос зазвучал с такой ледяной, циничной жестокостью, что у Остермана в углу начала нервно дергаться щека. — Вы, князь, кажется, перепутали эпохи. Халява закончилась. В нашей сети за крысятничество на складе в период военных действий не на пенсию отправляют. За такое увольняют по статье. С волчьим билетом и полной конфискацией активов.

Она встала и развернула лист с указом: — Оглашается решение генерального директора! Первое: гражданина Долгорукого, фон Зиверса и всех их подельников лишить всех чинов, дворянского достоинства, орденов и дворянских привилегий навсегда!

Долгорукий побледнел, спесь с его лица мгновенно слетела: — Как лишить дворянства?! Вы не имеете права! Я природный князь!

— Были князем — стали зеком, — отрезала Маша. — Молчать, когда руководство зачитывает приказ! Второе: применить полную, стопроцентную конфискацию всего движимого и недвижимого имущества осужденных! Все их дворцы, городские усадьбы, деревни, земли, а также личные счета, векселя и золото в кубышках — немедленно изъять и перевести на баланс Военного министерства для финансирования шведской кампании! Ни одной копейки семье не оставлять! Жёнам и детям выдать по одной телеге на семью и отправить жить на общих основаниях!

По залу пронесся судорожный вздох ужаса. Тотальная конфискация без остатка! Это было разорение, полное уничтожение могущественных кланов! Сенатор Трубецкой вцепился в подлокотники кресла, чувствуя, как у него подкашиваются ноги: он сам на прошлой неделе подписал сомнительный подряд на поставку овса.

— И третье! — перекрывая гул, повысила голос Маша. — Никаких ссылок в уютные подмосковные деревни! Всех осужденных закандалить прямо здесь, в зале, загрузить в арестантские подводы и отправить на аутсорсинг! На Урал! На железные заводы Никиты Демидова! Будете кайлом махать в шахтах и руду возить, пока лично, своим физическим трудом, не отработаете каждую украденную из казны копейку! Каторжные работы без права переписки и амнистии!