Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 116 – Алексей Фирсов

— Это не гигиена, это рассадник антисанитарии и больничный лист для всего топ-менеджмента! — возмутилась Маша на очередном обходе хозяйственных помещений и немедленно вызвала к себе обер-архитектора Франческо Бартоломео Растрелли.

Знаменитый зодчий явился с папкой грандиозных чертежей очередного позолоченного дворца, но генеральный директор безжалостно отодвинула барокко в сторону.

— Франческо, дворцы подождут. Есть срочный инфраструктурный заказ, — Маша постучала ногтем по плану Летнего сада и Царского Села. — Мне нужны в Летнем саду и в Царском Селе новые просторные деревянные бани.

Растрелли сначала оскорбился — ему, великому мастеру, предлагали проектировать какие-то мужицкие избы! Но когда Маша развернула перед ним техзадание и смету на закупку оборудования, итальянец понял, что речь идет об эксклюзивном проекте века.

— Учти, Франческо, интерьер и оснащение: это должны быть не просто бревенчатые избы, а целые комплексы с комнатами отдыха, бассейнами, медными и деревянными ваннами, — наставляла зодчего императрица. — Никаких ведер и коромысел! 21-й… тьфу, 18-й век на дворе! Чтобы вода в них подавалась по свинцовым трубам, а нагревалась в луженых котлах, встроенных в печи-каменки. Всё должно работать автоматически, как в лучших европейских отелях!

Когда через 3 месяца Растрелли сдал объекты в эксплуатацию, петербургский свет ахнул. Архитектор превзошел самого себя: снаружи это были изящные деревянные павильоны с резными наличниками и галереями, а внутри скрывалось настоящее чудо инженерии. Просторые раздевалки с кожаными диванами, бассейны, выложенные голубой голландской плиткой, огромные медные ванны и парные из отборной липовой доски, где жар держался ровно и мягко.

Однако старая аристократия и особенно иностранные послы поначалу отнеслись к нововведению настороженно. Французский маркиз де Шетарди и прусские дипломаты искренне считали, что частое мытье вредит здоровью и смывает защитный слой кожи, предпочитая заглушать запах немытого тела тоннами пудры и тяжелых духов.

На помощь дирекции пришел научный маркетинг.

В штате придворной медицины как раз состоял приглашенный французский медик Антонио Санчес. Маша вызвала доктора к себе, выдала ему премию в пятьсот рублей и поставила задачу: написать научно-популярную статью для европейских и российских вельмож.

Санчес подошел к делу с истинным галльским жаром. Он провел серию экспериментов на гвардейцах и научно обосновал пользу русской бани, доказав, что ее пар восстанавливает силы, что еще больше укрепило моду на парение среди придворной знати. Доктор издал трактат, где черным по белому написал, что банный жар выводит из организма яды, лечит подагру (тут же приковыковылял Остерман с просьбой выписать ему абонемент) и предотвращает простудные заболевания.

Европейское одобрение сделало свое дело. Мода на здоровый образ жизни ударила по Зимнему дворцу как цунами.

Новые придворные бани топились дважды в день: утренние («к заутрене») и вечеровые («к вечернему звону»). Нагрузка на котельные была бешеной: от беспрестанного поддавания воды камни остывали, поэтому прислуга постоянно поддерживала огонь в луженых котлах.

Очень скоро дворяне, иностранные послы и фавориты с удовольствием перенимали эту привычку, превращая поход в баню в элемент светского досуга. Теперь самые важные вопросы — от распределения государственных подрядов до обсуждения сплетен — решались не в душных приемных, а в комнатах отдыха при бассейнах, за пиалой травяного чая и кваса.