Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 111 – Алексей Фирсов

Вице-канцлер Бестужев тут же прояснил ситуацию. Старый лис дипломатии только и ждал момента, чтобы сдать дирекции истинный расклад сил в армии и слегка подрезать крылья чересчур возгордившемуся канцлеру.

— Никаких чудес, Ваше Императорское Величество, — тонко усмехнулся Бестужев, наклоняясь к столу. — Канцлер Миних каков был, таков и остался — герой боевой, громогласный, но к кропотливой бумажной работе и расчету провианта зело нетерпимый. Это, государыня, пишет генерал Ласси! Хоть и ирландец, но умнейший человек! Миних, видно, опять забухал на радостях от первых викторий, или в шатре в кости с генералами режется, а Ласси за него тянет службу и донесения диктует!

Маша замерла. В голове старшего кассира из Люберец мгновенно сработала тревожная сигнализация.

— Ласси? Почему не знаю? — голос государыни упал до ледяного, опасного шепота. — Что это за неучтенный стратегический актив в нашем штатном расписании? Почему у меня на должности главного спасителя Отечества и первого князя империи числится Миних, а реальную операционную работу, логистику и победы на фронте делает какой-то неизвестный мне ирландец?!

— Как же неизвестный-с? — Бестужев докладывает про Ласси с видимым удовольствием, раскладывая перед Машей послужную карту. — Пётр Петрович Ласси! Сиречь Питер Лэйси, из ирландских дворян. На русской службе еще со времен Петра Великого, сорок лет лямку тянет! Генерал-аншеф, кавалер, член Военной коллегии!

Бестужев понизил голос до заговорщицкого шепота и выдал главный военный секрет прошлого года: — Смею доложить, матушка-императрица, про то, что это именно он шведов победил в Финляндии!

— Как это — он?! — возмутилась Маша. — А Вильманстранд? А триумфальный въезд Миниха в Петербург на белом коне?

— А так-с! — ядовито оскалился вице-канцлер. — Миних тогда приехал к шапочному разбору, дабы лавры главнокомандующего собрать! А всю черновую работу — прорыв шведских линий, снабжение войск в финских болотах, правильную осаду крепостей — спланировал и провел генерал Ласси!

Бестужев начал загибать пальцы, расписывая достоинства ирландца: — Человек он скромный, тихий, в политику и придворные интриги не лезет, французских взяток не берет. А уж как он популярен в армии! Солдаты за него молятся! У Ласси солдат всегда сыт, обут в сухие сапоги, зря под пушки не погнан, а раненым лекаря вовремя приставлены. В полках его зовут не иначе как «наш батюшка Пётр».

— И почему же сей ценнейший кадр до сих пор сидит в тени без княжеского титула и канцлерского жезла?! — взорвалась Маша.

— Так ведь конкуренция в совете директоров, Ваше Величество! — развел руками Бестужев. — Миних его ревнует страшной ревностью и держит подле себя! Боится Бурхард Христофорович, что ежели дать Ласси самостоятельный фронт и прямую связь с дирекцией — так вся империя увидит, кто у нас истинный полководец, а кто — свадебный генерал с красивыми усами! Вот Миних и зажимает его реляции, подписывая всё своим именем, а Ласси держит при своей персоне как чернового пахаря!

Маша откинулась на спинку кресла, гневно барабаня пальцами по столешнице.

В торговых сетях она с такой несправедливостью сталкивалась постоянно. Это была классическая, гнилая схема: когда ленивый, напыщенный директор магазина получал квартальные премии, грамоты и путевки в санаторий, в то время как всю реальную работу — приемку товара, разборки с поставщиками и организацию смен — тащила на себе скромная, безответная заместительница, которую начальник специально не пускал на глаза высшему руководству, чтобы не вырастить себе конкурентку.