Онлайн книга «Ивар и Эрика»
|
Кто-то дает мне воды, и теплая вода не хочет течь в рот, льётся на грудь. Я ощущаю эту влагу. И начинаю дрожать… Мне жарко и я дрожу… Потом опять приходит судорожный кашель, и я опять задыхаюсь… Это не сон… Это — ад! Значит это не сон… Солнце светило в окно и яркий квадрат на стене притягивал мой взгляд. Квадрат света медленно полз, поднимаясь все выше к потолку и приобретая золотистые тона. «Солнце садится? Скоро вечер?» Чтобы узнать время, пытаясь поднести левую руку ближе к глазам. Рука вялая и слабая, пальцы дрожат и часов нет на руке. Когда я их снял? Где я? Поворачиваю голову и переживаю легкое головокружение. Рядом с кроватью на стуле сидит Эрика в белом халате. Лицо осунувшееся и глаза закрыты. Спит? Опять сон? Я протягиваю руку и касаюсь ее руки, лежащей на колене. Она вздрагивает и открывает глаза. — Ивар?! — Эрика… Она плачет и смеется, целует мою руку. Я улыбаюсь. «Замечательный сон!» — Ты спал двое суток. Доктор Краузе сказал, что это уже здоровый сон! Эрика наклоняется и нежно целует меня губы. Они такие сладкие… — Где я? — В госпитале, в Виндобоне. — Не может быть… — Я рядом и ты дома! Я ощущаю на щеке ее слезы и понимаю что это уже не сон. Эрика дежурила в госпитале, когда поступили раненые из санитарного эшелона. Кроме плохо заживающей раны на правой ноге у меня было воспаление легких. Мне трижды повезло. Первое, что я сразу попал в руке Эрики, так как она меня не послушалась и пошла, работать медсестрой в третий госпиталь и второе — что меня привезли именно в этот госпиталь, а третье — что у нее были деньги, чтобы купить на черном рынке ампулы дорогостоящего антибиотика — новейшего средства из враждебной Гринландии. Лекарство завозили из Скаггерана на торговых судах, и расходилось она по тысяче ливов за ампулу. Раненых из первой бригады в госпитале было не мало. В курилке только и болтали о мясорубке, в которую попали виндобонцы. От бригады уцелела хорошо только четверть и то благодаря действиям командира бригады — Айвара. Артиллерия ассорцев разнесла передний край, а потом пошли танки и пехота волнами. Понимая, что продолжать сопротивление в таких условиях, значит погибнуть всем, он приказал отходить к соседям на фланги. Противотанковой артиллерии в бригаде имелось только две батареи, да и те погибли при артобстреле, почти полностью. Тевтонцы подтянули резервы и остановили прорыв, но дело уже было сделано. Тевтонцы из числа раненых твердили, что мы хреновые вояки — бросили фронт, из-за чего в госпитале вспыхивали то и дело ссоры, доходившие до мордобития. Рассказывали, что бригаду вывели с фронта и отправили в Виндобону на переформирование. Каждому из нас, раненых, вручили по Кресту Храбрости третьей степени. Меня навестил Петрус. Без бороды здорово помолодевший, с нашивками младшего фельдфебеля и крестом второй степени. — Ого! Поздравляю! За что?! — За уничтожение моста и спасение командира из-под огня! — Командира? — Тебя, дружище! Мы посмеялись этим выкрутасам военной наградной мысли. — Ты меня спас, Петрус, спасибо тебе… — Вытащить друга из дерьма не подвиг — это обязанность! — Пафосный ты стал как твой папаша! — Не из родни, а в родню! — засмеялся Петрус и потер подбородок. — Скучаешь по бороде? — Самую малость. Отпуск мне дали. У отца навоз ворочаю и девок щупаю! |