Книга Ивар и Эрика, страница 64 – Алексей Фирсов

— Ты ездил в Ларибор на акцию?

Карл прищурился.

— Маркус рассказал про акцию?

— Какая разница… Ты ночью расстреливал людей?

— Это не люди, Ивар. Они хуже скотов. Они делали карьеру на крови виндобонцев. Таким нельзя жить.

— А если Ассор вернется?

Карл рассмеялся.

— К осени их республике социальной справедливости придет капут. У империи крепкий кулак!

Возникшая было симпатия к Карлу, быстро погасла. Мне стало неприятно сидеть с ним за одним столом, слушать его голос и смотреть в его глаза — невозмутимые и уверенные в правильности сделанного. Он такой же убийца и палач как его командир Айвар! Почему я решил, что он другой?

Карл почувствовал изменение моего настроения, допил кофе и поднялся из-за стола.

— Передавай привет, Эрике. Спасибо за кофе.

— На здоровье.

Опасения Маркуса не оправдались.

Возмущенная и потрясенная страшной находкой расстрелянных виндобонцев, толпа горожан собралась возле тюрьмы, но после известия о расстреле всех активистов, рассеялась. К вечеру была попытка прорыва в гетто, вооруженными парнями из «Кайскирк» из тех, что не попали в бригаду, но тевтонские патрули во главе с Петером Киршем не дали им пройти. Была стрельба в воздух и много ругани, но тевтонцы настояли на своем. Поздно вечером я открыл тайник и выпустил своих девочек. Спящую Марику вынесли на руках.

Я рассказал Эрике про Карла и новость, про Петера Кирша.

— Я не желаю их никого видеть… — сказала моя милая. — Никогда…

Через неделю после этих событий, в гараж полиции спустился сам полицай-комиссар — желчный, худой как палка, господин Сурфис. До войны это долго лежал в больнице и даже ассорцы не решились арестовывать умирающего. Но как только пришли тевтонцы, господин Сурфис мгновенно излечился и оказался единственным в Виндобоне офицером полиции из довоенного состава. Поэтому его карьера устремилась в верх.

— Э-э-э… Ивар? Рядовой Вандерис!

— Да, господин полицай-комиссар! — отозвался я из-под днища автофургона, у которого менял масляный фильтр.

— Тебя желает видеть важная персона из канцелярии гауляйтера.

— Сейчас?

— Сейчас и немедленно! Не заставляй ждать полицай-майора!

«Петер?!»

Не снимая комбинезона, только наскоро протерев и помыв руки, я последовал за шефом.

Петер разместился за столом моего начальника по-хозяйски — в кожаном кресле, положив ноги в блестящих сапогах на край стола.

Отпустив небрежным жестом господина Сурфиса, он поднялся мне на встречу и обнял обеими руками. Серый мундир с витыми серебряными погонами, белоснежная сорочка и на черном галстуке тевтонский крест с алмазами. Когда успел такое выслужить?!

— Ивар, я так рад, что снова тебя вижу! Не ожидал тебя найти здесь!

— Поосторожнее, господин полицай-майор, испачкаете свой дорогой мундир об замасленного механика!

Петер махнул рукой и засмеялся. Перешел на тевтонский язык.

— Мундир — это ерунда! Садись, рассказывай как жил это время. Как Эрика?

Мы проболтали не меньше часа, забыв обо всем.

Петер остался тем самым Петером — простецким парнем из полиции. Разве что только для меня.

Господин Сурфикс самолично принес нам отличный кофе с рогаликами и бренди.

Известию о рождении у нас дочери Петер обрадовался очень искренне. Тут же показал мне фото Дорис с сыном на руках.

— Хотел назвать его в твою честь, но родня воспротивилась. Ивар, видите ли, не тевтонское имя! Не возражаешь если я навещу вас завтра, часов в восемь вечера?