Книга Ивар и Эрика, страница 58 – Алексей Фирсов

— Они не бандиты, но они очень неразборчивы в средствах.

Не прошло и пяти минут, как мы уже сидели на кухне пили кофе с Генрихом. Тот, наскоро умывшись, и причесавшись, блестящими глазами осматривал обстановку.

Пыльный тевтонский офицер на нашей кухне — что-то невероятное!

— Рад, что вы сохранили все как было при маме.

— Ваша мама — замечательная хозяйка и я не осмелилась что-то менять. Она вскоре возвратиться?

Генрих покачал головой с ровным аккуратным пробором.

— Не думаю… У них хороший, новый дом в горах. Я хотел бы иногда посещать вас, если вы не против. Ностальгия, знаете ли… В этом доме я родился и вырос.

— В любое время, Генрих, вы желанный гость. Ваша комната… в ней ничего не изменилось.

— Правда? Можно взглянуть?

— Конечно же.

Генрих тут же отправился наверх.

Мы переглянулись. Тевтонские солдаты остались во дворе, рядом с мотоциклами и неторопливо перекусывали в тени под каштаном.

Мы еще не до конца поверили в наше чудесное спасение.

Генрих вернулся на кухню с повлажневшими глазами. Поцеловал руку Эрике, пожал мне крепко руку.

— Я словно вернулся назад во времени. Спасибо вам, друзья. Больше не могу оставаться. Времени совершенно нет.

— Но вы заедите к нам вечером? Я приготовлю пирог с вареньем. — Жалобно спросила Эрика.

— Хотелось бы, но не могу точно сказать. Не бойтесь этих, из «Кайскирка», они больше не сунуться.

— Куда ты?

— Я командир разведроты. Броневик с рацией стоит на соседней улице. Сейчас доложу в штаб и двинусь дальше. Приказ — идти через город, не вступая в перестрелку. Впрочем, стрелять не в кого. «Кайскирк» зачистил центр города как следует. Все равно, на вашем месте я был денек посидел дома.

— Спасибо тебе огромное…

— Не стоит.

Генрих тепло попрощался и вышел.

Затрещали моторы мотоциклов и тевтонцы покинули двор.

— Ты едва не погубил нас всех… — прошептала Эрика.

— Прости меня…

— Люблю тебя, милый…

По городу весь день шла стрельба, но нас больше никто не потревожил.

Вечером, в сумерках, я выпустил из подвала Клауса, дав вместо плаща куртку Юргена.

— Ты спас меня, я никогда этого не забуду.

Лопатка продолжала болеть, ныли отбитые бока и я проклинал свое скороспелое решение дать приют Клаусу, но что сделано то сделано.

— Береги себя, Клаус.

— Мы еще вернемся — ответил он и исчез в сумерках.

— Надеюсь, что нет. — Прошептал я в ответ.

Утром я услышал перезвон колоколов. Во всех церквах звонили что есть мочи. Впервые за полгода. Ассорцы это дело запрещали категорически.

С трудом поднялся с кровати. Все тело болело, еще хуже чем вчера. Услышал голоса и вышел на кухню в одних трусах.

За столом сидели дядька Мариус с сыновьями.

На коленях у Мариуса Марика — сосредоточенно развозит ложкой кашу по тарелке.

По кухне порхает веселая Эрика, выставляя на стол завтрак.

— Ивар! Привет!

— Привет, старик! Тебя помяли вчера, я слышал?

— Ого, синячища что надо!

Я сел за стол.

— Вчера нам вас не хватало.

Мариус виновато скосил глаза.

— Извини, заняты были. Эрика все нам рассказала.

— Колокола звонят. Праздник сегодня?

— Сегодня и навсегда. Ассорцев вышибли вон.

Перебивая друг друга они начали рассказ.

«Кайскирк» освободил почти весь город к приходу тевтонцев.

Жестокий бой вышел у центрального парка с расчетами орудий и у парламента, в котором засели активисты и предатели. В Виндобоне вчера оказалось мало ассорских частей из-за прорыва тевтонцами фронта. Резервный батальон, сформированный из виндобонцев взбунтовался и перешел на сторону восставших.