Книга У нас в Заримании, страница 173 – Алексей Фирсов

— Ты меня подставила, землячка! Но я не в обиде.

— Очень рада! Наслаждайся!

— Наслаждаться «клизмой» от императора?

— Надеюсь, вазелина не пожалели?

Министр скорчил скорбную гримасу.

— У меня есть плохая новость.

Маша напряглась.

«В тюрягу закатают?»

В тюрягу не закатали. Принцессу Марго выселили из дворца в отель Бруази в центре столицы вместе с горничной Лизой, замешанной в скандале.

Отелем оказалась не гостиница, как ожидала Маша, а трехэтажный дом посреди небольшого и порядком заросшего парка, обнесенного трехметровой стеной.

Император подарил на прощанье эльфийке карету полированного дерева и четверку серых жеребцов. Понятно, что кучер, лакеи и служанки были подобраны самим министром двора и сто процентов — стучали на Машу обо всем на свете. Уволить и заменить на других она их не могла. Зато могла теперь, избавившись от рутины императорского дворца путешествовать в карете по городу, по окрестностям. Эльфийку с непонятным статусом к себе в гости никто не звал, но она об этом и не жалела. В столице империи то и дело устраивались ярмарки, давали представления циркачи и разъездные театры. В столице имелось множество модисток-женщин шивших одежду на заказ. Кондитерские города творили настоящее волшебство из теста, сахара и кремов. Маша весь день колесила по городу в новенькой карете, дегустировала пирожные, делала покупки, смотрела представления. Скучать не приходилось. Все расходы оплачивал мажордом отеля, дядька пожилой, грузный, алкоголик и пофигист. Может с точки зрения императора это была опала и наказание, но с точки зрения Маши это была почти свобода.

… Пыльно, темно и тесно в этом дощатом, щелястом домике…

«Куда это я попал?»

Николай повернулся вправо, влево, зацепил локтем какие-то старые тряпки, висящие на гвозде. Полетела пыль и тут же набилась в нос. Он чихнул раз, другой, третий.

— На здоровье! — отозвался весело мужской голос снаружи.

Николай зажал нос пальцами и затаился.

Глаза привыкли к сумраку, и дверь обнаружилась прямо перед носом, такая же щелястая как стены.

— Не хочешь, не выходи! — сказал тот же человек, и послышались монотонные шуршащие звуки: шмяк-шмяк-ш-ш-шмяк.

«Что я как пацан!»

Меченосец без меча толкнул дверь и шагнул наружу.

Ярко светило солнце, хорошо, что из-за спины. Картинка перед ним возникла яркая и сочная, в хороших щедрых красках.

Лысоватый дядька — типичный пенсионер — дачник в коротких потертых джинсах и клетчатой ковбойской рубахе с подвернутыми рукавами мирно полол грядки с картошкой. Стебли у картошки мощные, ярко-изумрудные, а цветы рубиновые.

Николай обернулся и увидел дощатый сарайчик для инвентаря, прислонившийся к дачному домику с облезлыми деревянными стенами, но с высокой, застекленной верандой и резными наличниками на пыльных окнах. Крыша у домика из листового железа с гребешка и тоже изрядно линялая, непонятного цвета.

За картошкой виднелись грядки с луком, вдоль деревянного глухого забора кустилась малина, а в дальнем конце участка светилась свежим желтым деревом беседка под новенькой крышей мягкой кровли.

Рот пересох, и язык как чужой ворочается в сухом рту еле-еле.

— Добрый день.

— Добрый! — отозвался дачник, продолжая тяпать. — Если пить хочешь — в холодильнике минералка и пиво. Выбери что нравится.