Книга У нас в Заримании, страница 17 – Алексей Фирсов

Оказалось, что неугомонный дядя Федор укатил куда-то вместе с Николаем.

Женщины покормили ее. Машка заскучала. Понаблюдала за местными с крылечка и махнула рукой. В крепости все чем-то занимались, никто не загорал на солнышке. Суетились как муравьи или как китайские челноки на рынке в Люблино.

Из привезенных вчера бревен шустро складывали еще один домик. Топоры стучали без остановки. В крепости работали не только дети, было не мало и вполне взрослых мужчин.

С дальнего конца крепости доносился звон по железу.

Девушка поднялась в спальню и уснула прямо в одежде. Предыдущей ночью спалось плохо. В тишине скрипели ступени лестницы …От горящего в плошке фитиля по стенам колыхались жутковатые тени… Храпел под боком пьяный Колян, чтоб его…

Днем спать никто не мешал. Снилась ей, что она идет по родной улице, ладная, веселая, упакованная вся в Гуччи и Версаче, а следом все шепчут. «Кто эта красотка? Ким Кардашьян?»

До деревни миреков ехали несколько часов и все по равнине. Шпалы с рельсами лежали на земле без всякой насыпи.

Поворотного круга на железной дороге дяди Федора не имелось и к мирекам ехали задом наперед, зато обзору не мешала бочка парового котла.

— Они, миреки то, в своих фигвамах всегда мерзли, а я их научил избы рубить. Живут теперь как люди. За самогонку готовы мои ноги целовать, но я им много не даю, сопьются сволочи…

Поселение миреков, примерно в сотню неказистых изб крытых дерном стояла вдоль речки, но на безопасном расстоянии. Федор пояснил, что по весне, когда снег в горах тает дружно или после дождей эта мелкая каменистая речушка мгновенно превращается в бурлящий поток. Миреки встретил поезд большой толпой. Впереди, в меховой шапке пузатый, важный старик-вождь.

Федор пообнимался с вождем, пожал руки доброй сотне мужчин.

— А это мой друг — Николай. Знакомлю с хозяйством. Молодой, крепкий, ого-го какой охотник!

Миреки вежливо улыбались, не открывая ртов и смотрели на Николая как на пустое место. Споро выгрузили с платформы запечатанные кувшины и какие-то железяки. Загрузили вяленое и копченое мясо и еще пару цельных бычьих туш.

Туши Федор прикрыл шкурами от солнца, попрощался с аборигенами и отправились в обратный путь. Примерно в километре от деревни миреков Николай увидел ответвление пути в сторону гор. Как сразу не заметил? Федор остановил паровоз и квадратным, грубым ломом переключил примыкание рельсов. Забрался на паровоз, двинул рычаг. Паровоз пошел вперед на малом ходу. Можно было разговаривать не особо напрягая горло.

— Это вместо стрелки у меня!

— Круто!

— Ты чего смурной? По бабе соскучился? Дело молодое!

— Я про другое. Что-то миреки на меня совсем не смотрели.

— Не обижайся. Дикари они и в Африке дикари! Они пока в деле мужика не увидят — уважать не будут.

— В каком таком деле?

— В мужском деле!

Я вот как дракона прогнал из верхней долины, меня зауважали всерьез.

— Дракона?

— Не веришь? А они верят.

Дракон-поганец, у миреков овец на верхних пастбищах воровал. Теперь не ворует.

«Федор и есть тот колдун, которого испугалась драконица?! Обалдеть!»

— Как же ты дракона осилил?

— Зарядил патроны картечью пополам с серебром рубленым, подстерег на пастбище овечьем, да и врезал из двух стволов в брюхо. Закувыркался он как подбитый вертолет, чуть не грохнулся и улетел на фиг. Больше не видели. Сдох наверно где-то.