Книга Гроза над Неаполем, страница 81 – Алексей Фирсов

— Они превратили мое триумфальное возвращение в бойню. Моя честь запятнана кровью людей, поверивших моему слову. Я подал в отставку, графиня. Я больше не желаю иметь ничего общего с этим двором мясников.

Я слушала его с искренним сочувствием, но мой разум, натренированный покойным Василием Петровичем, уже просчитывал политические последствия этого раскола. Руффо в опале у короля, но его влияние в Риме и среди простого народа Неаполя колоссально.

— Ваша Эминенция, — мягко сказала я, наливая ему бокал воды. — История рассудит вас и короля Фердинанда. Весь Неаполь знает, кто принес мир, а кто принес палачей. Ваш гнев праведен.

Он сделал глоток, немного успокаиваясь, и внимательно посмотрел на меня.

— Вы умная женщина, Анна Николаевна. Вы доказали это еще тогда, когда передали мне ту великолепную коллекцию вашего мужа. Я приехал не только для того, чтобы излить душу, — Руффо подался вперед. — Я приехал предложить вам помощь. Король безумен в своей мстительности. Вдовы и капиталы сейчас привлекают много внимания доносчиков. Если русские солдаты не смогут вас защитить, или если вы решите покинуть Неаполь, — только скажите. Мои люди тайно вывезут вас в Рим или на север. Мои личные средства и мои связи — в вашем распоряжении.

Это было предложение невероятной ценности. Иметь в должниках кардинала Руффо значило обладать невидимым, но непробиваемым щитом в самой Италии.

— Я безмерно благодарна вам, Ваша Эминенция, — я приложила руку к груди, глядя ему прямо в глаза. — Пока что флаг Российской Империи и люди Ушакова надежно хранят мой покой. Но я никогда не забуду вашего благородства. И если настанет день, когда мне понадобится ваша помощь... я не колеблясь обращусь к вам.

— Да будет так, — кивнул кардинал, поднимаясь. — Храни вас Господь, графиня. Берегите свою семью в этом сумасшедшем доме, в который превратилась наша родина.

Когда его карета скрылась за поворотом, я долго стояла у окна. Расклад сил менялся каждый день. Теперь у меня была защита русского флота на улице, могущественный союзник в лице Руффо в высоких сферах, и тайна, сокрытая в нашем винном погребе, которая могла стоить нам всем жизни, если бы хоть одна из этих защит дала трещину.

Глава 42. Глухонемой кучер Степан

Молодость и крепкое здоровье взяли свое. К исходу третьего месяца лейтенант Франсуа Жербо начал быстро идти на поправку. Рана затянулась плотным рубцом, к щекам вернулся румянец, а вместе с силами пришло и невыносимое, удушающее раздражение от заточения. Привыкший к маршам и открытому небу офицер метался меж винных бочек, словно запертый в клетке молодой барс.

Его тяготила необходимость сидеть в сыром подвале, вздрагивая от каждого скрипа половиц наверху. Я понимала: если он сойдет с ума от тоски и выберется наружу без моего ведома, мы все будем обречены. Пришло время для нового, весьма рискованного акта нашей неаполитанской пьесы.

Одним поздним вечером я спустилась в погреб, неся в руках объемный сверток с одеждой, которую Архип специально приобрел на дальнем рынке.

— Вы не можете вечно прятаться во тьме, лейтенант, — безапелляционно заявила я, бросив сверток на пустую бочку. — Бледность выдаст в вас узника, а ваша выправка — кадрового военного. Отныне ваша жизнь кардинально меняется. Выходите на свет.